– Здесь слишком ярко, – говорит Хлоя, кивая в сторону окон. – Пойдем лучше в спальню.

…

Установив проектор «8 Супер» на кедровый комод у изножья кровати, я закрываю плотные светонепроницаемые шторы и выключаю свет. В комнате воцаряется абсолютная темнота. Даже не верится, что посреди дня может быть так темно.

– Давай проверим лампочку, – говорит Хлоя, и я вздрагиваю от неожиданности.

За своим любопытством я даже не замечаю, что она подошла совсем близко.

Она тянется к проектору, и наши руки соприкасаются. Хлоя, наклонившись, целует меня, но тут же щелкает выключателем, и комнату заливает яркий свет.

– Ай, – говорю я.

Хлоя смеется, фокусирует свет в яркий прямоугольник и направляет его на постер фильма «Говард-утка», занимающий половину стены.

Я тут же бросаюсь снимать его.

– Осторожнее, – говорит Хлоя, – это редкий исторический артефакт. Очень ценный.

– Ага, – отвечаю я, аккуратно откладывая плакат в сторону.

Теперь у нас появился экран для фильма, скрывающегося в древнем пленочном контейнере, – если, конечно, там вообще будет фильм.

Очень скоро выясняется, что загрузить пленку в проектор не так-то и просто, и мы возимся с ней минут двадцать. Закончив, я вновь выключаю свет, а Хлоя запускает проектор.

На стене тут же высвечиваются название и логотип Гейтвикского института: знакомый нам круг и треугольник – «Восход луны».

– Твою ж мать, – говорит Хлоя, хватая меня за руку.

Мы замираем в предвкушении.

Проектор шумит, но за его треском я отдаленно различаю приглушенную музыку.

– Ты слышишь? – спрашиваю я.

Сначала мне кажется, что она доносится из машины снаружи, но нет – мелодия играет во встроенных колонках проектора.

На кинопленку записан звук.