– Давай не будем делать поспешные выводы. Надо разобраться, что происходит. Потихоньку, не торопясь.

– Прости, что прогнала тебя, – говорит она. – Просто я жутко перепугалась.

– Да, я тоже, – говорю я.

Наверное, стоит рассказать Хлое про велосипедиста и мужчину в костюме, но так она разнервничается только сильнее, а мне этого совершенно не хо- чется.

– Это она? – Хлоя указывает на коробочку, и я, кивнув, передаю ее ей. – Твою ж. Гейтвикский логотип.

– Ага, он в последнее время просто везде.

Хлоя тянется к крышке, но я выхватываю коробку из ее рук.

– Что такое? – спрашивает она.

– Ничего, – отвечаю я, открывая коробку.

Если внутри окажется что-то жуткое, пусть Хлоя узнает об этом как можно позже.

Но ничего жуткого в коробке нет – по крайней мере, на первый взгляд.

В ней вообще ничего нет, кроме фотографии и кассеты.

– И что это? – спрашивает Хлоя, когда я передаю ей коробочку. Она вытаскивает кассету. Осматривает ее. – У Барона есть магнитофон?

– Да, мой подарок на день рождения. Где-то здесь должен быть.

Игроки в «Кроликов» постоянно сталкиваются с самыми разными носителями информации, зачастую устаревшими; никогда не знаешь, где всплывут подсказки, связи и несоответствия. Лично у меня есть два кассетных магнитофона, три катушечных, два проигрывателя виниловых пластинок и один специально для мини-дисков. И это далеко не все форматы, с которыми мне приходилось работать во время игры.

– Знакомая стена, – говорю я, вытаскивая фотографию.

– Что там? – спрашивает Хлоя, передавая мне кассетный магнитофон Барона.

Я отдаю фотографию кирпичной стены – той самой, что за мусорным баком.

– Рисунок тот же, – говорю я.

– Тут явно есть какая-то связь.