Вороны разом взмывают в небо. Шум крыльев оглушает. Птиц много – сотни, если не тысячи. Они кружат над небольшой рощицей, каркая и хлопая громадными черными крыльями, на мгновение затмившими свет.

Мы бежим от них со всех ног, и за спинами один за другим с резким шипением и пульсирующими плевками включаются разбрызгиватели, заливая газон водой.

Когда мы выскакиваем на тротуар, я все же оглядываюсь. Включились лишь те разбрызгиватели, мимо которых мы пробежали. Остальные все так же мирно лежат в траве.

Уж не знаю, можно ли считать воронью стаю и разбрызгиватели за знак, но пусть будет хоть что-то.

За несколько домов до машины Хлоя отводит меня в сторону, напоминает, что ей нужно в туалет, и указывает на «Старбакс» через дорогу.

В кофейне шумно и оживленно. Посетители занимаются своими делами, уставившись в ноутбуки и телефоны: болтают с друзьями и близкими, читают статьи, журналы и книги.

Они не чувствуют подступающую тьму.

Но ее чувствую я.

Нервно потирая руки, я дожидаюсь возвращения Хлои. Она торчит в уборной уже целую вечность, а я хочу поскорее уйти.

– Гарольд, – кричит бариста имя последнего покупателя. – Кофе для Гарольда!

К прилавку медленно приближаются шестеро мужчин.

– Кто из вас Гарольд? – испуганно спрашивает бариста.

Мужчины поднимают руки и оглядываются. Их всех зовут Гарольд, и все они не понимают, что происходит.

– Обезжиренный латте? – с надеждой уточняет бариста.

– Это для Гарольда? – спрашивает мужчина, только что вышедший из мужской уборной.

Гарольд номер семь.

Такие масштабные совпадения Келлан Мичем считал верным признаком близости радиантов, а в посланиях Хейзел упоминалось что-то о том, как подобные случаи связаны с игрой.

Значит, мы на верном пути?

Или это предвестник чего-то другого и впереди нас ждет нечто ужасное? Живот скручивает. Я оглядываюсь на пирамидки кофейных зерен в шоколаде и домашнего попкорна, по обе стороны от которых стоят корзины с бутилированной водой. Ну нет, не может же конец света наступить в такой обстановке, правда? Мне вспоминается жутковатый рассказ Кроу про запертых в багажниках людей. Там-то хоть понятно, что будет дальше. А вот раздумывать про апокалипсис, разглядывая орехово-банановый кекс посреди «Старбакса», – это какой-то печальный сюрреализм.