При упоминании семьи лицо Кроу перекашивает.

– Прошу тебя, – говорит Эмили. – Они бы этого не хотели.

– Оставь свое мнение при себе, – выплевывает он.

– Радианты нестабильны. Они разрушаются на глазах. Остановись.

– Хоук Уоррикер создал свою игру под эгидой стабилизации радиантов, но при этом фактически уничтожил механизм, на который опирался наш мир – ту таинственную элементальную силу, которой манипулируют радианты Мичема. Почему это Хоук Уоррикер и Келлан Мичем должны решать, как нам будет лучше? Кто они, боги?

– Охренеть как смешно, Кроу. Вот уж не тебе критиковать людей с комплексом бога, – говорит Эмили.

– Ты все поймешь, когда игра перезапустится.

– Да ничего не перезапустится, идиот! – говорит Эмили. – Нас просто не станет!

Словно услышав ее, здание снова трясется, и нас отбрасывает к стене.

– Сраный ты психопат, – говорит Эмили и направляет на Кроу пистолет.

Толчки повторяются. С каждым разом они становятся все сильнее.

Эмили, восстановив равновесие, прицеливается.

– Я положу конец твоим…

Но она не успевает договорить – пуля пронзает ее плечо. Пистолет, вылетев из ладони, падает на пол.

Звук выстрела, эхом отразившийся от стен комнаты, в сочетании с сильной тряской на мгновение кажется мне концом света.

– Твою мать, Карл! Ты в меня выстрелил! – кричит Эмили, прижимая окровавленную ладонь к плечу.

– Переживешь, – говорит приземистый телохранитель, подбирая ее пистолет. – Я тебя едва задел. Просто надави посильнее.

Если сначала дрожь напоминала землетрясение, то теперь она преобразилась – стала низкой вибрацией, размывающей очертания мира. Пол под ногами будто оживает, и к животу и груди поднимается дрожь, от которой немеет все тело.

– Что это такое? – спрашиваю я.

– Поток перезагружается, – говорит Кроу. – Скоро все кончится.