Он не стал уточнять, что именно он будет делать в Глазго, хотя Робин не сомневался, что его брат способен разрушить целую верфь.

«Ну, это звучит гораздо эффективнее», — радостно сказал Рами. Почему мы не направляем все наши усилия на саботаж?

Потому что мы ученые, а не солдаты», — сказал Энтони. Верфь — это одно, но мы не собираемся брать на себя весь британский флот. Мы должны использовать влияние там, где это возможно. Оставьте жестокие театральные представления Гриффину...

Гриффин вздрогнул. «Это не просто театральные представления...»

«Насильственные развлечения», — поправил Энтони, хотя Гриффин тоже на это обиделся. «И давайте сосредоточимся на том, как повлиять на результаты голосования в Лондоне».

И они вернулись к доске. Войну за судьбу мира нельзя выиграть за одну ночь — это они все знали теоретически, — но они не могли заставить себя остановиться и лечь спать. Каждый час приносил новые идеи и тактики, хотя, когда часы перевалили далеко за полночь, их мысли начали терять связность. Предположим, они втянули лорда Пальмерстона в скандал с проституцией, подослав к нему переодетых Летти и Кэти, чтобы соблазнить его. Предположим, они убедили британскую общественность в том, что страны Китай на самом деле не существует, а на самом деле это искусная мистификация Марко Поло. В какой-то момент они разразились беспомощным смехом, когда Гриффин в мельчайших подробностях описал заговор с целью похищения королевы Виктории в садах Букингемского дворца под видом подпольной китайской преступной группировки и удержания ее в заложниках на Трафальгарской площади.

Да, их миссия была ужасной и невыполнимой, но Робин также находил в этой работе определенное удовольствие. Это творческое решение проблем, это разбиение важной миссии на дюжину маленьких задач, которые в сочетании с огромной удачей и, возможно, божественным вмешательством, могли привести их к победе — все это напоминало ему о том, как он чувствовал себя в библиотеке, работая над сложным переводом в четыре утра, истерически смеясь, потому что они невероятно устали, но в то же время ощущая прилив энергии, потому что это был такой кайф, когда решение неизбежно вырисовывалось из их беспорядочных записок и бурного мозгового штурма.

Бросать вызов империи, как оказалось, было весело.

По какой-то причине они постоянно возвращались к полемике в паре, возможно, потому, что им казалось, что они ведут войну идей, битву за душу Британии. Дискурсивные метафоры, заметила Летти, довольно часто вращаются вокруг военных образов. «Подумайте об этом», — сказала она. Их позиция неоспорима. Мы должны атаковать их слабые места. Мы должны сбить их позиции».