— Вот зараза! — пытаюсь в сердцах заорать я, но выходит только невнятное карканье. Язык и горло по-прежнему ощущаются чужими.

И в этот момент на меня потоком начинает литься вода, и я осознаю, что тревожная сигнализация не в моей голове, а действительно визжит на весь номер, а на окнах весело разгораются роскошные гардины.

Тут же дверь с грохотом распахивается, и влетает Рамзин — весь мокрый и в клочках пены — и, обведя полубезумным взглядом комнату, бросается ко мне.

— Что, чёрт возьми, случилось, Яна? — при этом он хватает и выволакивает меня из спальни.

Я бы ответила с удовольствием, сказала бы, что здесь кто-то был, но в глотке как вечная зона полной заморозки, и всё, что я могу — это вздохнуть с облегчением и повиснуть на его мокром и скользком теле, ощущая себя теперь в безопасности. В роскошной гостиной с потолка так же льётся вода, и поэтому мы там не задерживаемся. Как сквозь туман осознаю, что Игорь хватает по ходу скатерть и заворачивает меня в неё, при этом не останавливаясь несётся к выходу из номера. В двери уже кто-то настойчиво стучит, и когда Рамзин распахивает её пинком, мы оказываемся в центре суетящихся и вопящих людей. Это и обслуга, и постояльцы, и даже четверо орденских братьев, в этот момент появившихся в дальнем конце коридора. Причём в отличие от всех остальных стремящихся покинуть этаж, они движутся к нам, бесцеремонно расталкивая испуганных людей. И опять я вижу мерзких, бесформенных мерцающих тварей, которые не просто маячат у них за спиной, а как будто проросли внутрь их затылков. И один только взгляд на них приводит к тому, что меня накрывает новым приступом дурноты, а под диафрагмой зарождается клубок огня. Все вокруг опять подёргивается красноватой пеленой и приобретает сходство с дизайном компьютерной игры. Я отчетливо понимаю, что, случись новая вспышка агрессии малыша сейчас, и мне действительно конец. Нам обоим. Именно так, как и говорил раньше Роман.

— Не дай им приблизиться ко мне! — сиплю я, но так тихо и невнятно, что даже сама бы не поняла.

Братья, одержимые тварями, продолжают идти в нашу сторону, все длится какие-то секунды, но у меня внутри нарастает ощущение отчаяния и неотвратимости катастрофы. Язык онемел и распух, и произнести что-то членораздельное мне явно не светит, несмотря на все усилия. К тому же в этот момент совсем некстати пара подростков лет 15, вопреки общей толчее приостанавливаются и вытаскивают телефоны, собираясь запечатлеть абсолютно голого Рамзина со мной, завернутой в скатерть только в самых стратегически важных местах, на руках. Вот ведь поколение дебилов, которые, наверное, будут пытаться снимать, даже когда на них адово воинство будет нестись галопом! Нахальные взгляды юнцов моментально приводят в бешенство Игоря, отвлекая всё его внимание.