Да, конечно, у меня возникло острое привычное желание вступить в спор и ткнуть носом Рамзина в то, что, если он действительно надеется создать нечто между нами, то моё прошлое до него это то, что ему следует принять как есть. Изменить или подретушировать я его не могу. Ведь я его не допрашиваю, хотя и прекрасно понимаю, что своему мастерству в постели, которое превращало меня в одну сплошную похоть, он не по видеоурокам в интернете научился. Как только я себе позволила подумать об этом… Об Игоре с другой… многими другими. Которых он терзает изощренными ласками, заставляет, как и меня, подыхать в желании получить освобождение, но только для того, чтобы начать новый круг сумасшедшего наслаждения и опять извиваться и умолять… Пальцы скрючило от желания отодрать этих воображаемых сучек от него и отшвырнуть в другой конец Вселенной. Всех. Что были или что могут посметь позариться. Меня окатило морозной злостью и отвращением, и в следующий миг мозг прочистился. Какого черта творится со мной? Ревность никогда не была составляющей моей натуры. Да, собственно, мне вообще всегда плевать было. Я уперлась взглядом в напряженную спину Игоря и с неожиданной нежностью провела пальцами по вздувшимся мускулам вдоль его позвоночника. Думаю, с вопросами восприятия нашего прошлого, и правда, можно и обождать до лучших времен. Научимся не позволять ему то и дело кусать нас за задницы. Потом. Сейчас есть проблемы более насущные.

— Я не хочу сейчас обсуждать Романа, — как можно мягче сказала я.

Рамзин резко вдохнул от моего прикосновения и подался ближе, расслабляясь, откровенно демонстрируя, что нуждается в нем.

— Поверь, Яна, я тоже не испытываю никакого желания обсуждать с тобой этого ублюдка, — однако сталь из голоса никуда не делась. — Все, что я хочу знать, это какую власть он обрел над тобой после Восхождения. Ты — моя, и делиться с кем бы то ни было я не намерен.

— Это причина, по которой ты даже готов его убить? Потому что опасаешься, что у него есть влияние на меня?

— А оно есть?

— Нет, — вообще-то да, я не могла избавиться от того, чтобы периодически не воскрешать в голове сказанное Романом, но это было совсем не то, о чём думал Рамзин.

— Ладно. В таком случае мое желание убить его становится чуточку меньше, — все еще недобро ухмыльнулся Игорь после минутного молчания.

— Насколько меньше?

— Недостаточно, чтобы он все же остался жив в итоге. И твои попытки защитить его вообще сводят этот минимум к нулю, — Рамзин опять стал раздражаться из-за моей настойчивости.

— Я вовсе не собираюсь защищать ни Романа, ни твоего отца, — отступила я совсем чуть-чуть.