Звук, больше всего похожий на гневное шипение, раздался прямо у меня в мозгу, а желудок скрутил приступ тошноты. Но спустя секунду все исчезло. И присутствие, и тошнота, а следом и схлынул жар, оставляя мне только жуткую слабость.

27

27

Сворачиваюсь в позу эмбриона на постели. Всего несколько секунд перевести дух. Ощущаю, как сознание ускользает от меня. Я стараюсь зацепиться за отголоски контроля над телом и разумом, но это все равно, что хвататься за воду. Онемение полное и неодолимое сковывает меня, будто заключая в стремительно замерзающую корку. Прекрасно, Яна, ты — нечто в ледяной глазури! В этот момент словно обжигает воспоминание о пощёчине Романа тогда, в первый раз.

«Почини себя! — слышу в голове его властный, холодный голос. — Ну же, Яна! Не смей раскисать!»

— Да что ж ты лезешь-то всё время! — хриплю себе под нос. — Нет у меня сил!

Голос Романа начинает перечислять все его «любовно» подобранные для меня эпитеты. Злость на его вечную правоту и всезнайство вспыхивает и неожиданно срабатывает резервным топливом для желающего отключиться мозга. Моя энергия. Зелёная. Интересно, она, правда, такого цвета, или это мой разум окрасил её так для большего удобства? Надо будет спросить у Амалии, когда её увижу. Если увижу. Она тогда так распереживалась за Игоря, когда Антон сообщил о ссылке, хм, интересно, это почему? У них с моим Рамзиным что-то было? Не смогла растопить ледяного истукана Антона и решила довольствоваться его юной копией? Су-у-у-ка-а-а!

«Да о чем ты, во имя вечности, в такой момент думаешь?» — загрохотало, очевидно, моё чувство самосохранения голосом Романа, пинком возвращая опять свернувший не туда поток мыслей. Верно. Я должна собраться и закольцевать целительную силу, восстанавливая себя. С Амалией я позже разберусь. И снова будто услышала страдальческий стон Романа и его бормотание, что я совершенно безнадежна. Сознание было каким-то смутным и путанным, мысли — непоследовательными и вязкими, как будто я была в дрова пьяна. Больше всего хотелось позволить себе отключиться, как в прошлый раз в руках Игоря. Но его здесь не было. Да, я, несмотря на одурманенное состояние, понимала, что он где-то рядом, но не к кожа к коже, и поэтому вырубиться сейчас — плохая идея. В голове словно орала тревожная сигнализация, требующая от меня немедленных действий. Господи, ну отчего же у меня не может быть всё, как у нормальных людей? Подумаю об это на досуге в тишине и покое, если он мне вообще светит.

Абстрагируюсь от тошноты, головокружения и обдолбанных скачек собственных мыслей. Обращаюсь вглубь себя в поисках нужного. Ладно, нужно взять и создать круг. Фигня какая! Чего же может быть проще, мать твою! В этот раз моя сила выглядит так, словно ее кто-то порвал на много неравных кусков и разбросал, как мусор, где попало. Она бледнее и как-то невыразительней, чем я ее помню. Интересно, это из-за того, что малыш уже второй раз за последние сутки истощает меня, или потому что пыталась лечить того зажаренного нами брата? Безуспешно стараюсь слепить из отдельный гудящих кусков зеленой энергии замкнутый круг. Первая попытка с треском проваливается. Кажется, собственная сила практически огрызается на меня, вырываясь и ускользая, насмехаясь над тщетностью моих усилий управлять ею. У меня ощущение, что она сердита на меня, если такое понятие вообще можно применять к какой-то энергии. Или может это я без поддержки и жестких указаний Романа не в силах сосредоточиться и от этого слабее. Бесполезна, я чертовски бесполезна даже для себя самой! Мой гнев усиливается многократно, и поэтому во второй раз мне удается создать некое подобие кольца. Оно еще более кривое и далекое от совершенной формы, чем в первый раз, но мне плевать. Здесь не хренов экзамен по черчению окружностей! Этот кривобокий круг, похожий на жутко помятое велосипедное колесо, существует всего пару секунд и, стоит мне только вздохнуть посвободнее и отвлечься на облегчение, живительной влагой полившееся в моё тело, как он тут же развалился.