Но самое страшное свойство Зеркала Сути было известно только Скорпиусу: с его помощью он мог воплотиться и вернуть себе былое могущество.

Сквозняк вовсю хозяйничал в ветхом и запущенном доме на самой окраине Заброшенного Города, пользуясь тем, что стекла были давно выбиты а дверь, сорванная с петель, валялась возле крыльца. Чтобы ветер не переворачивал страницы книги, Эриус придавил их серебряным подстаканником. К покосившейся стене было прислонено Зеркало Сути. Дух Скорпиуса витал где-то рядом: хотя он и был невидим, его присутствие выдавало нетерпеливое шипение.

— Скорее! — подгонял он Эриуса, — Чего ты копаешься? Рассвет уже почти наступил!

Эриус, не мигая, глядел на большие песочные часы, словно ждал необходимого момента. Часы эти, самые обыкновенные для него, Вике или Максиму показались бы весьма странными: песок ссыпался не вниз, а вверх, словно часы жили по своим собственным правилам, не признавая законов гравитации. Спустя некоторое время Эриус решил, что время настало, и крикнул:

— Пора!

Когда он произнес первые слова заклинания, в зеркале отразился Скорпиус. Такой, каким он был, и, что самое печальное, каким он желал быть. Эриусу показалось сперва, что это одна из его теней. Но существо, которое стояло по ту сторону стекла, было гораздо страшнее, хотя внешне чем-то напоминало человека. Только назвать его человеком язык не поворачивался: хищный разрез красных, пылающих злобой глаз, яснее всяких слов говорил, во что превратился Скорпиус, вернее, во что он превратил сам себя.

Эриус был уверен, что Скорпиус — один из Высших, и ни за что не поверил бы тому, кто сказал бы, что его господин, как и он сам, когда-то был всего лишь человеком, смертным. «Самый талантливый ученик» не знал, что высшие существа в принципе не способны стать злодеями, потому что совершенны, в отличие от людей, которые могут выбирать, и их выбор ничем не ограничен. Скорпиус сделал свой выбор в пользу силы и власти, а тьму, поработившую его душу, получил в нагрузку.

Запинаясь и глотая слова, Эриус взахлеб читал заклинание. Чтобы завершить обряд воплощения, он должен был успеть прочесть его до того, как упадет последняя песчинка. По мере того, как магия начинала действовать, напротив зеркала в воздухе стали прорисовываться очертания фигуры, закутанной в плащ. Сначала смутные и расплывчатые, постепенно они обретали форму и объем, становились все материальнее, в точности повторяя отражение.

Когда песок уже был на исходе, внезапно раздался глухой удар, сопровождавшийся яркой вспышкой света. Звуковая волна накрыла весь мир, и песочные часы во все стороны брызнули мелкими осколками, перемешанными с обуглившимся от жара песком. С трудом устояв на ногах, Эриус выкрикнул последнее слово заклинания.