— Зло невозможно победить в бою, — возразила Трейнс, — Сила здесь не поможет. Чем больше сопротивляешься ему, тем сильнее оно становится. Это все равно, что пытаться разрезать дым лезвием ножа. Вы потратите неимоверное количество сил и времени, но это будет напрасно. Агрессия в ответ на агрессию — то же зло. Которое умножает зло первоначальное, и если этот круг замкнется, этот процесс уже не остановит никто.

— Что же тогда? — рассердился Ротсен, — Совершать добро? Ты предлагаешь встретить Эриуса с хлебом-солью, когда он придет к нам со своими чудовищами?

— Добро? — пробормотала саламандра, — Нет, добро само по себе изначально слабее зла, потому что у зла нет границ дозволенного. Оно не гнушается никакими методами на пути к своей цели, и не останавливается ни перед чем для того, чтобы достигнуть ее. Для таких, как Эриус, закон не писан. Но он писан для нас. Добро не может уподобиться злу, оно не преступает определенные рамки, потому, что такова его суть. Если оно нарушит их, то перестанет быть таковым. У добра исчерпывающий список средств, которые оно может использовать. Поэтому у добра меньше, так сказать, объем полномочий, его потенциальные возможности.

— Но что тогда остается? — воскликнул Ротсен в отчаянии.

— Победить зло, безусловно, можно. Есть только один способ: каждый должен победить его в самом себе. Существо, душа которого не поражена темными мыслями и чувствами, неуязвимо для Тьмы. Но это долгий и весьма трудный путь. Это требует терпения, силы воли и веры. Не каждый способен на такое — это под силу лишь людям с горячим сердцем и чистой душой. Поэтому в мире сейчас так много зла. И даже в Абсолют оно смогло пробраться…

Ее левая голова устало склонилась вниз, прикрыв глаза, но правая оставалась бодрствующей. Из ноздрей вырывался дым.

— Есть еще Избранный, этот мальчик, Максим. Что его ждет? Он ведь совсем не знает нашего мира, было весьма опрометчиво отпускать его одного.

— Он не один, — сказала Трейнс, — С ним девочка.

— Ну да, а что толку? Она тоже из материального мира, и они оба всего лишь дети.

— Ты недооцениваешь их. Между прочим, дети могут многое из того, что взрослым не под силу, — философски заметила Трейнс. — А насчет Избранного будущее скрыто в тумане. Его невозможно предсказать. Я вижу, что он может погубить и привести всех нас к гибели, но в то же время он — единственный, кто может принести победу. При этом абсолютно все зависит от воли случая. Я не могу предугадать исход событий.

— Как жаль, — огорченно пробормотал Ротсен, — А я надеялся, что ты хоть немного рассеешь мои сомнения.