— Что ты собираешься делать? — прямо спросила Старейшина. Голос ее вдруг стал суровым и жестким.

— Я хочу найти Эриуса, — твердо сказал он, — И поговорить с ним. Посмотреть ему в глаза. Интересно, хватит ли у него сил не отвести взгляд? Он должен ответить за то зло, которое причинил нам. И за Мелли.

— Я вынуждена тебя просить отказаться от этой затеи. Это не принесет ничего, кроме страдания, ни тебе, ни твоим друзьям. Тебе никто не давал право судить Эриуса за его деяния.

— Он убил Мелли, а потом еще и явился ко мне, чтобы рассказать от этом и посмотреть на мою реакцию! — вскричал Ротсен, вскакивая на ноги, — Он насмехался надо мной! Воображаю, как он ликовал, когда я рыдал от горя. Я отомщу ему, и никто не в силах меня остановить!

— А что, если он обманул тебя, и Мелани жива? — медленно проговорила Трейнс. — Это вполне в его духе.

— О, сколько я отдал бы за то, чтобы это оказалось правдой! Но, увы, это не так. Однажды я подарил ей один амулет, кулон в форме полумесяца, и велел носить не снимая. Он обладает множеством самых разных магических свойств, но для меня самым важным было то, что с помощью этого талисмана мы могли чувствовать друг друга, на каком бы расстоянии мы не находились. Но сейчас я ощущаю лишь пустоту и мрак. Сомнений нет, Мелани погибла.

— Иногда судьба преподносит нам сюрпризы, — помолчав, проговорила Трейнс, — А порой ее уроки становится возможным осмыслить и понять лишь спустя долгое время.

— Что ты хочешь этим сказать? — Ротсен вздрогнул, словно от удара током, хотя он не мог взять в толк, отчего его так взволновали слова мудрой саламандры, — Ты что-то видишь, что? Скажи мне, прошу тебя!

— Будущее не дано познать до конца никому, даже мне.

— Но тем не менее ты можешь видеть его! — вскричал Ротсен, — Заклинаю тебя всеми Изначальными силами, расскажи мне, что тебе известно!

— Да, иногда я предвижу события, которые могут произойти. Но как раз мой дар обязывает меня молчать. Это не забава, Ротсен. Судьба не терпит такого обращения, и жестоко карает тех, кто нарушает правила. Никто не имеет права вмешиваться в ход истории.

— Даже ты?

— Тем более я. Поскольку я могу видеть, то, чего не видят другие, моя ответственность несравненно шире.

— Трейнс, пойми, Абсолют под угрозой! На карту поставлено слишком многое, сейчас не время щепетильно следовать правилам, которые, кстати, мы сами и создали!

— Я не стану нарушать закон! — отрезала Трейнс, — Жизнь должна идти своим чередом. Все произойдет так, как должно произойти, и если Тьма победит — что ж, так тому и быть. Хотя, не скрою, такой поворот событий меня весьма опечалит.