Некоторое время в воздухе стоял ровный гул, как от пролетевшего самолета; когда стало тихо, Вика повернулась к Максиму:

— Как ты думаешь, кто это?

Мальчик поднес к глазам бинокль и повертел колесико, настраивая резкость. Он был немного близорук, и ему приходилось каждый раз подкручивать бинокль после Вики, имевшей острое зрение. Несколько существ еще паслись на равнине, крошечные, как муравьи. Они собирались в группы, и, похоже было, о чем-то горячо спорили.

— Какие-то существа. Отсюда не видно, но мне кажется, это лошади. И двигаются они, как лошади. Это странно. Они бежали так, словно боялись опоздать.

— Может быть, они почуяли опасность? — Вика нервно огляделась по сторонам и на всякий случай засунула руку в карман, чтобы заручиться поддержкой стеклянного шарика, позабыв, что талисмана у нее больше нет.

Максим в раздумье вцепился в землю, выдернув с корнем клок травы.

— Вряд ли. Они были больше похожи на преследователей, чем на беглецов.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Да, — он кивнул, — Они могут быть пособниками Скор… наших врагов, — он решил не произносить лишний раз это имя, — Кто знает, кого он уже успел перетянуть на свою сторону?

Вика взяла его за руку. Максим вздрогнул, но руку не отдернул.

— Будет война, Максим?

Ему вдруг стало жарко, хотя по равнине гуляли холодные ветры.

— Я не знаю. Надеюсь, что мы успеем до того, как… До того, как случится что-нибудь ужасное.

Всю вторую половину дня путешественники шли, почти не разговаривая — каждый знал, о чем думает другой, так как проблемы у них сейчас были общими, а обсуждения излишни. Они не заметили, как дорога из узкого проселка, изобилующего ямами и колдобинами, постепенно превратилась в удобное и современное шоссе, с идеально ровным асфальтовым покрытием и даже с двойной разделительной полосой посередине. Разумеется, идти по нему было гораздо удобнее, чем по бездорожью, и дети зашагали быстрее, оставляя позади милю за милей.

Как только стемнело, и в небе появилась первая звезда, зажглись невесть откуда взявшиеся фонари. Самые обыкновенные фонари, из тех, что обычно стоят по обочинам дорог в больших и маленьких городах, гордо именуясь «уличным освещением». Но здесь, в Абсолюте, бетонные фонарные столбы выглядели вычурно и неестественно: их серая будничная чопорность вызывала резкий диссонанс с пунцово-фиолетовым небом, с крупными, как лампочки елочной гирлянды, звездами, тонко звеневшими от наслаждения прохладой ночного ветерка, с бесконечно яркими красками этого удивительного мира — фантастически прекрасного, волшебного, совершенного, и при этом такого хрупкого и нежного. Максим подумал, что эти фонари и скоростное шоссе более уместно было бы там, в их мире. В их родном мире…