По обочинам дороги опять стали попадаться старые знакомые — кактусы, такие колючие, что дети благоразумно обходили их за десять метров, не решаясь подойти ближе. А утыканные иголками хозяева пустыни, провожая путников насмешливыми взглядами, откровенно дразнили их, пользуясь своей безнаказанностью.

— Посмотрите-ка, кто к нам пришел! — ехидно хихикал один, — Первый раз вижу такие голые кактусы!

— Ну ты и загнул, приятель! — тут же отзывался другой, — Какие ж это кактусы? Неужели не видишь, что это дети?

— Что ты несешь? Откуда в пустыне дети?

И уже вместе они кричали им вслед:

— Откуда вы, голубчики? Небось, заблудились? Так вы только спросите, мы вам быстренько покажем дорогу!

— Посмотри на их ауры! Им нельзя ничего говорить! Они не здешние, не из наших! Чужеземцы! Чужеземцы!

Вика попыталась было объяснить им, что они пришли с миром, но переубедить упрямые растения оказалось труднее, чем стадо баранов.

— Да ну их! — проворчал Максим, вконец потерявший терпение, — Оставь в покое эти старые мочалки! Не хотят слушать — не надо. Без них обойдемся!

— Кланяйтесь Тапатуму! И пожелайте ему приятного аппетита! У него нынче будет вкусный обед! — зловеще усмехнулся тощий сморщенный кактус, от избытка чувств закрутившись штопором.

Максим помрачнел — последняя фраза ему очень не понравилась.

— Нечего нас стращать! Мы не из пугливых! — крикнул он, обернувшись, но его голос потонул в тонком свисте, оборвавшемся на высокой ноте.

— Вика?

Девочка посмотрела на Максима.

— Что?

Свист повторился, тоньше и пронзительнее, и затих так же внезапно, как начался.

— Ты такое слышала когда-нибудь?

Вика отрицательно покачала головой.

— Будто кто-то зовет нас.

— Кто?