— Теперь тебя никто не будет бояться, — твердо сказал Максим, — Просто будь собой, и все. Помни: ты — существо. Все мы — существа.

Тапатум расправил плечи, выпрямился, и в его облике появилось даже что-то похожее на гордость.

— Спасибо, друзья! Тапатум не забудет вас! — протрубил он на прощание и потопал в сторону оазиса.

Розовая коза

Розовая коза

Тапатум сказал правду: тропа вильнула в сторону, и начался подъем, сначала пологий, но с каждым шагом делавшийся все круче. Кактусы давным-давно исчезли, уступив место бело-голубым вьюнкам, которые очень скоро опутали все вокруг своими стеблями, гибкими, как телефонные провода. Путешественники перешли вброд неглубокую речушку, вода в которой была почему-то белого цвета и пахла сгущенным молоком.

Максим хотел уже было попробовать белую воду, но Вика в последний момент удержала его, схватив за руку:

— Ты что? Хочешь превратиться в лягушку?

— Ну почему сразу в лягушку, Вик? — кисло протянул Максим.

— А ты в кого предпочитаешь? В дракона? Кто его знает, что там намешано. Это больше похоже на отходы химического производства, чем на что-то удобоваримое.

Максим скорчил недовольную гримасу, не забыв показать Вике язык.

— Ты слишком подозрительна.

— Станешь тут подозрительной!

Дорога становилась все уже и уже, и в конце концов вывела ребят на широкую просеку. На ней через одинаковые промежутки стояли высокие гладкие колонны, сделанные из неизвестного детям красновато-коричневого металла. Каждая колонна, сужаясь кверху, была увенчана шаром из такого же материала, размером с небольшой глобус. Очевидно, это сооружение служило для транспортировки какой-то энергии — потому что все шары на верхушках колонн были соединены между собой неимоверно яркой синей искрой, пушистой, как мохеровая пряжа. Негромкие щелчки говорили об исправной работе передатчика.

— Интересно как… Без проводов, — удивился Максим.

На желтой глинистой почве просеки рос подорожник, донник и львиный зев; пестрые зонтики тысячелистника перемежались с лимонно-желтыми солнышками лютиков, мелкими звездочками аптечных ромашек и еще какими-то растениями с широкими округлыми листьями, похожими на лопухи. Вика наклонилась, чтобы приглядеться получше, и радостно сообщила:

— Это ревень. Он съедобный! — она отломила сочный толстый стебель, сняла тонкую кожицу, — Держи. Это не хуже плодов кен-тай.

Максим откусил кусочек и стал тщательно разжевывать. Рот наполнился кисло-сладким соком.

— Ты ешь, если тебе нравится, а я, пожалуй, воздержусь, — Максим покачал головой и вернул стебель Вике.