Кто-то в белом мял его предплечье, говорил опасливым полушёпотом. Мелита горячилась, чего-то требовала, кажется, даже грозила. Затем в сгиб локтя воткнулась игла.

И вскоре всё пошло на лад.

Горячий кисель растворился в дуновении ветра. Боль, ошейником сжимавшая горло, утихла, стало легко дышать. Кадмил поискал глазами Мелиту – позвать, взять за руку, поблагодарить – но в комнате никого не было. Его оставили в покое.

Он раскинулся на кровати, потянулся всем телом и какое-то время пребывал в истоме, без мыслей, без тревог. Ждал сна, но сон не шёл. Вместо того, напротив, голова прояснилась, а затем появился некий мощный и жизнеутверждающий позыв, что требовал немедленного утоления.

Каковой позыв и был утолён, благо комнатку со всем необходимым предусмотрительно спланировали близ спальни.

Вернувшись, Кадмил с кряхтением улёгся поверх простыней и принялся размышлять.

Нужно как можно скорей вернуть всё, что потеряно.

Нужно заставить Локсия признать неправоту.

Нужно восстановить репутацию.

Быстрей всего это выйдет, если самому докопаться до истоков распространения алитеи. Найти её авторов – подлинных авторов – и предоставить Локсию. Придётся, конечно, попотеть, особенно теперь, когда лишён божественных сил.

«Да и хрен с ними, с силами, – думал Кадмил, глядя в сумрак. – Не могу летать? Не умею становиться невидимкой? Потерял дар убеждения? Плевать. Зато снова есть голова на плечах. Язык слушается, руки-ноги тоже. Немного времени, и Локсий не просто вернёт мне способности – он будет молить о прощении, старый, тупоумный, самовлюблённый колдун».

Итак, опять алитея. С чего бы начать? Орсилора, похоже, и вправду ни при чём. Если бы она планировала ослабить и захватить Элладу, то не стала бы возвращать Кадмила к жизни и объединяться с Локсием, а немедленно объявила бы войну. Нет, Орсилора невиновна. В таком случае, остаются два предположения.

Первое – вмешательство кого-то из соседних правителей. Эту версию можно сразу отбросить. Во-первых, её уже разрабатывает Локсий, а, во-вторых, она неверная. Кадмил до последнего не хотел этого признавать и упорствовал, творя разорения в Эфесе, но факт есть факт: ни один пришелец с Батима не будет создавать практики, которые подрывают могущество богов. Всё равно что пилить сук, на котором сидишь. Культ, ставший известным в одной из земных колоний, рано или поздно разойдётся по соседним странам, и в результате ударит по всем подряд – в том числе, и по тому, кто его придумал. Скажем Орсилоре спасибо за то, что открыла глаза на очевидное, и на том закруглимся.