Он вдруг зевнул.

Ладно. Это всё подождёт до утра. Утром придёт пора быть ловким, находчивым и смелым. Утром он проникнет в хранилище (кстати, каким образом?) и возьмёт всё, что пригодится в мире людей – деньги, магическую технику, боевой жезл. Потом придётся преодолеть охранный барьер (тоже непростая задачка), спуститься с горы в долину. И это – только начало. Самое трудное начнётся потом.

Потом.

Сейчас надо поспать.

Кадмил потянулся, скривился от боли в хребте – и задел кончиками пальцев нечто матерчатое, стоявшее у изголовья кровати. Нечто очень знакомое. Почти родное.

Конечно, это была его сумка. Сумка, с которой он никогда не расставался, прочная, вместительная, снабжённая удобными ремнями, пригодная, чтобы брать в полёт. Должно быть, когда Орсилора подбирала Кадмилов труп со ступеней храма Аполлона Дельфиния, она захватила и то, что валялось рядом: сумку и жезл. В самом деле, не оставлять же людишкам на поживу высокие технологии. Странно только, что разбойники не позарились на добычу. Жезл они, понятно, забрать не сумели – тот обжигал, будто раскалённый, любого, кроме хозяина. А вот сумку могли и присвоить…

Кадмил потянул за ремень. Сел на постели. Поморгал, ловя последний свет уходящего дня. Нет. Никто бы не позарился на эту заскорузлую, сплошь залитую кровью ветошь. Сумка была безнадёжно испорчена. Проще заказать у кастеляна новую, чем отстирывать эту ржавую тряпку.

О, а вот и его счастливая шляпа. Кадмил хмыкнул, поглаживая кожаную тулью. Петас, наверное, ещё удастся спасти. Да, не так уж и грязен. Кровь можно оттереть. Смотри-ка, всю жизнь считал Орсилору тупой психопаткой, а теперь обязан ей жизнью. И вещички сберегла…

В сумке что-то брякнуло. Он вскинул брови, пошарил внутри. Вытащил пару прозрачных шариков – записывающих жучков. Хотел тогда спрятать их под алтарём Артемиды, да не сложилось: началась стрельба. Штук пять, впрочем, остались там, в Эфесе. Наверное, до сих пор работают – без цели, без толку. Если их, конечно, не отыскала Орсилора.

Кадмил вздохнул. Дурацкая была затея…

И бросил шарики в угол.

Тут же он пожалел об этом: один из шариков, стукнувшись о мраморный пол, включился и принялся воспроизводить всё, что записал.

«Ну, этого-то не убьём».

«Не убьём. Вон какой здоровый!..»

Грубый смех, звуки ударов.

Кадмил сморщился, чувствуя мгновенный прилив тошноты.

«Кто вас послал, сволочь?»