– Дурак твой кузен.

– Да не скажи, – вздохнул Меттей. – Наверняка поставил против своей же команды. Часто так делает. Если большие деньги на кону – не жалко пару-тройку новичков потерять.

– Вон как, – равнодушно удивился возница. – А если всю дюжину потеряет? Это ж целое состояние... Ну, для меня, к примеру.

Меттей что-то негромко пробубнил. Его собеседник присвистнул.

– Да-а... За такие деньги и целую команду угробить не жаль.

Повозка свернула в узкий переулок. Послышался отдалённый шум, похожий на гул моря. Верней, шум слышался и раньше, но теперь стал таким явственным, что нельзя больше было его не замечать.

«Арена?» – подумал Акрион.

Меттей с горечью произнёс:

– Два месяца впустую. Лучше бы он своих конюших на битву выпустил.

– Так это ж сразу все поймут. Конюшие вовсе драться не умеют.

– И то правда.

Возница усмехнулся:

– Вот как мне папаша говорил… Богатеи все одинаковы. Только выдумки у них разные.

– Выдумки у них тоже не сильно отличаются, – проворчал Меттей. – Одно (непонятное слово) на уме.

Они замолчали. Окованные медью колёса стучали по булыжникам. Повозка тряслась так, что ныли потроха. Шум сделался ближе, стали различимы высокие гнусавые звуки труб, буханье барабанов. Протяжно завывал глашатай: голос звучал раскатисто и гулко, будто кричали в большую амфору, но слов было, конечно, не разобрать.

Акрион стиснул голову руками, вцепился в волосы. «Что же я наделал, – подумал он. – Зачем тогда послушал Кадмила, зачем вернулся во дворец, зачем поехал в Лидию… Теперь что – смерть? Вздор, не может быть. Надо просто что-то придумать, что-нибудь сделать, прекратить всё это. А что? Нельзя же, как в детстве, сказать: я не играю, я пошёл домой. Нужно найти лазейку. Улучить миг. Я ведь не связан, на ногах нет колодок. Надобно быть готовым, быть готовым, быть готовым… Но к чему?»

Ему было страшно – по-настоящему страшно, так, что леденели пальцы и сводило живот. Если бы не Спиро, Акрион бы, наверное, завыл от ужаса и тоски, но не хотелось унижаться перед этим отвратным типом. Да и перед остальными лудиями тоже. «Дай мне сил, Аполлон. И дай хоть какой-нибудь знак…»

Повозку накрыла тень. Акрион вгляделся в щель между досками и сообразил, что они въехали в закрытое помещение. Колёса перестали стучать, тряска затихла. Повозка качнулась: Меттей спрыгнул на землю и, пройдя к задней части кузова, загремел ключами.

– Вылезайте! – крикнул он, отперев дверь.

Встать оказалось трудно, будто ногами обменялся с соломенным чучелом: ломкими стали ноги, неуклюжими. Акрион спрыгнул на песок и, напрягшись, огляделся. Бежать!..