Неторопливо взойдя по ступенькам, он встал спиной к трону и, держа перед собой диадему обеими руками, словно боялся уронить, громко проговорил:
– По праву прямого наследника Ликандра Пелонида я, Акрион Пелонид, объявляю себя царем. Да будут свидетелями мне всеблагой Аполлон и премудрый Гермес.
Кадмил кивнул ему, глядя снизу вверх. Спиро щербато осклабился.
Акрион медленно воздел венец над собой и опустил на голову.
А потом сел на трон Пелонидов.
С полминуты ничего не происходило.
– Ну что ж, – принуждённо улыбаясь, сказал Акрион, – вот я и царь.
–
Он сунул пальцы в рот и оглушительно свистнул. Акрион рассмеялся и неловко похлопал по мраморным подлокотникам.
«По крайней мере, правительственный кризис нам больше не грозит, – морщась, подумал Кадмил. – Осталось выбить из Эвники признание. Или… или просто вернуться на Парнис, пока Локсий не заметил моего отсутствия. Пускай эту стерву судит её собственный брат. Пускай эллины и дальше борются против богов. А я буду тихо доживать людской век. Научусь пить неразбавленное хиосское, играть на кифаре и писать стихи. И уж всяко держаться подальше от Локсия. Ещё можно будет спать с настоящей богиней – пока ей не надоест. Да я же просто счастливчик».
Ему хотелось завыть.
Акрион вдруг перестал улыбаться. Широко раскрыв глаза, он огляделся: так может оглядываться человек, которого в собственном доме застиг пожар. Будто вокруг – сплошное пламя, и некуда деться. И вот-вот сгоришь.
– Что со мной? – выговорил он со страхом. – Где я?
«Плохо дело, – подумал Кадмил. – Похоже, опять один из тех припадков». Волна огненных мурашек прокатилась вниз по спине и тысячей ледяных уколов вернулась обратно к затылку.
– Чего блажишь? – удивлённо спросил Спиро. – Ты в Афинах, во дворце. Кого по голове стукнули, меня или тебя?
Акрион поднялся с трона. Ощерился, выхватил ксифос и сбежал со ступеней. Рубя воздух мечом, закружился по залу; Кадмил и Спиро едва успели отскочить, чтобы не попасть под клинок.
– Прочь! – закричал Акрион. – Уйдите, твари, я вам не дамся!
«Плохо дело, – снова подумал Кадмил, пятясь, так чтобы оставаться позади безумца, и нащупывая в сумке рукоять жезла. – Видно, придётся парализовать беднягу. Плохо, плохо дело!»
Но тут Акрион застыл со странным выражением на лице, будто слушал кого-то. Затем поник плечами, начал негромко, бессвязно бормотать. Лицо его подёргивалось, он то и дело подносил ладони к ушам, словно желая защититься от нестерпимого шума.