Акрион смотрел на них по-новому. «Вот они, – думал теперь, – мои товарищи по несчастью. Те, кто, как и я, платят за то, что сделали. Вот те, чей даймоний навеки успокоился». Река угрюмо плескала, будто пела Акриону прощальную песню. Гермес шагал впереди, как и раньше, уверенно и не спеша.

Наконец он остановился. Акрион глянул в сторону и увидел знакомое место. Блестела подёрнутая рябью отмель, уродливо вонзался в небеса утёс с тесной расщелиной, где недавно стояли, прикованные друг к другу, Ликандр и Семела.

Теперь расщелина пустовала.

Только цепи с разомкнутыми кандалами лежали на тёмном от крови граните.

Будто ждали.

– Мне... туда? – спросил Акрион.

Голос дрогнул. Стало жутко – до тошноты, до того, что потемнело в глазах. Вечность мук. Вечность! Он застыл, не в силах шевельнуться, точно сам превратился в камень, мёртвый и неподвижный, как скалы вокруг.

И тут же нахлынуло отвращение. Оно было сильней ужаса. Акрион почувствовал такое презрение к самому себе, так стало мерзко от жалкого своего страха, что он стиснул зубы, напряг спину и шагнул на отмель.

К утёсу.

Ледяная вода Ахерона вспенилась у лодыжек. Холод пробрал до самого сердца, запер дыхание, сковал суставы. Акрион застонал. Сделал шаг, с трудом вырвав ногу из воды. Шагнул ещё, вскинул глаза: далеко ли до берега?

Увидел у скалы смутный силуэт. Женский силуэт.

Раздался плеск. Гермес, явно не чувствуя холода, неторопливо приблизился и встал рядом на отмели.

– Ты всё-таки неплохой парень, – сказал он мягко. – Да, набедокурил порядочно и загубил с дюжину людей. Но видал я и много кого похуже. Зато у тебя получилось по-настоящему раскаяться. И сделать очень трудный выбор. При других обстоятельствах, конечно, твоя история закончилась бы здесь, поскольку невозможно помочь тому, кто сам назначил себе казнь. Но выйдет по-другому.

Женский силуэт стал ярче, как будто сгустился дым, из которого он был соткан. Акрион, не чуя окоченевших ног, изо всех сил всматривался, пытаясь разобрать черты призрака.

– Видишь ли, – сказал Гермес, – ты не единственный, кто сделал выбор.

Акрион, наконец, узнал ту, что стояла у скалы. Это была Фимения – такая же бледная, как и все души здесь.

Ужас вновь сдавил грудь. Ужас не за себя – за сестру.

– Что стряслось? – спросил Акрион, с трудом шевеля ледяными губами. – Фимения не вышла меня встречать во дворце... Она тоже погибла?

– Она узнала о твоей гибели и решила спуститься в загробное царство, – ответил Гермес. – И, как ты, попросила Аида о замене. Только сделала это по-другому. Старый способ – так было заведено у ваших предков-пеласгов. Предсмертный ритуал.