Если бы сегодня справляли обычные Панафинеи, то шествие свернуло бы к Акрополю, где надлежало разделиться надвое. Женщинам полагалось пойти в Парфенон, облечь статую Афины в пеплос, сотканный канефорами, и припасть к алтарю богини, а мужчин ждал Фебион, где им предстояло возложить святые дары к ногам мраморного Аполлона и помолиться у алтарного камня богу-миротворцу. Затем, после отдыха, все вновь объединились бы и отправились на агору, чтобы повеселиться по полной – весь остаток дня и ночь напролёт.
Но сегодня был особенный праздник. Впервые за всю эллинскую историю Большие Панафинеи устроили в тот же год, что и Олимпиаду; то есть, вне очереди. И случилось это не в конце месяца гекатомбеона, а в боэдромионе. Так повелел молодой царь, в придачу пообещав горожанам небывалое и удивительное театральное зрелище. Да, нынешний праздник был особенным. И люди, зная об этом, прошли мимо арки Пропилей, дальше, вперёд и влево, за склон Акрополя.
Их путь лежал к театру Диониса.
Акрион ехал первым, и, первым спрыгнув с коня, принялся спускаться по ступеням театрона к передним рядам, где обычно сидела царская чета. Теперь и навсегда его место – здесь, среди зрителей. И всё же сегодня ему предстоит сыграть роль. По актёрским меркам, совсем простую и короткую.
«Не облажаемся, – думал он. Спина, как назло, жутко чесалась под новеньким хламисом, но Акрион продолжал гордо ступать по исхоженному мрамору, сохраняя вдохновенное выражение лица. – Не облажаемся. Не имеем права…»
По краям орхестры, сплошь усыпанной цветами и лавровыми листьями, застыли музыканты с инструментами наизготовку. Акрион сжал губы: ведь хотел вначале обставить всё серьёзно! Созвать ареопаг, советников, знатных горожан. Подробно и без спешки изложить суть грядущих перемен, обрисовать виды на будущее, представить доказательства тем, кто усомнится. И чтобы писцы вели протокол для грядущих поколений… Всё-таки готовится событие, которое случается один раз за вечность. Не шутка.
А Кадмил в ответ посмеялся.
«Им нужно представление, – сказал он, – уж ты-то лучше многих знаешь, чего стоит достойное зрелище. Если представление выйдет хорошим, они во всё поверят. И расскажут детям, а те – своим детям, и так далее. Мы положим начало отличному новому мифу. А если устроим, как ты хотел, то что будут пересказывать детям? Протоколы писцов?»
Акрион дал знак. На орхестре заиграли. Те музыканты, которые шли за процессией, подхватили мелодию, и музыка заполнила огромную чашу театра. Люди рассаживались по местам, переговаривались, хохотали. Кто-то пел, подтягивая за кифаредами. Кто-то, как водится, успел напиться и кричал «Эвое!» Словом, кругом стоял весёлый гомон, обычный для театра перед самым спектаклем.