Едва он замолк, принялись кричать люди. «Гермес премудрый!» «Душеводитель!» «Благодетель Ктарос!» «Милость даруй!» В воздух полетели цветы, лавровые ветви, пригоршни зёрен. «Что же будет с ними, когда они увидят следующую часть представления?» – подумал Акрион.

Словно отвечая его мыслям, огни по краю орхестры взметнулись вверх и скрыли Кадмила от зрителей. Было, однако, видно, что за огненной стеной на деревянном помосте стремительно растут деревья – целая роща молодых серебристых олив. Затем пламя опало, открыв орхестру, сплошь заросшую деревцами. В воздух взлетели две большие птицы, лебедь и сова. Описывая круги, они поднялись в небо и растаяли в зените.

– Зрите метателя стрел Аполлона! – прогремели усилители голосом Кадмила. – Зрите Афину, эгидодержавную деву!

В театре стало тихо. Акрион услышал, как хрустнула лавровая ветвь под ногой девушки, которая выступила из волшебной рощи. Увидел золотые доспехи, сдвинутый назад коринфский шлем, лицо, обрамлённое волнами чёрных волос. В одной руке девушка держала щит с изображением Горгоны, в другой сверкало копьё-дори.

Афина – а это, без сомнений, была она – прошла к краю орхестры, где по-прежнему лежали дары, принесённые канефорами, и остановилась, вытянувшись, подобно собственному храмовому изваянию. Копьё ударило древком о дощатый настил. Богиня стояла совсем близко от Акриона; фигура её на миг дрогнула, стала полупрозрачной. Но никто больше не смог бы этого заметить, потому что из рощи в тот же момент вышел юноша.

Его окутывал длинный, ниспадающий до земли плащ цвета олимпийских снегов. Волосы были заплетены в узел. Лицо, юное, безбородое, чем-то походило на лик Афины. Над плечом виднелся изгиб охотничьего лука, на локте покоилась кифара.

Аполлон встал рядом с Афиной и поднял ладонь в безмолвном приветствии.

И люди на склонах холма закричали.

Акрион вздрогнул, борясь с желанием заткнуть уши. Афиняне неистово шумели, распевали литании. Немудрено было оглохнуть. Казалось, ни один звук на свете не может быть громче этого общего восторженного крика. Но, когда Аполлон заговорил, то с лёгкостью заглушил рёв толпы.

– Радуйтесь, эллины, – сказал он. Громовые слова прозвучали мягко, по-отечески. Это был, разумеется, тот самый голос, который говорил когда-то с Акрионом в Ликейской роще. Кадмил не стал перенастраивать машину, менявшую тон речи. «Что сработало с царём, – сказал он, – то и для народа годится».

– Радуйтесь, – продолжал Аполлон, – потому что с нынешнего дня вам открыты тайны магического искусства. Кто хочет постичь настоящее колдовство, пусть приходит в Дельфы. Там его посвятят в жрецы и станут обучать. Вы узнаете, как управлять жизненной силой, научитесь создавать сложные приборы, овладеете знаниями о природе магической энергии. Радуйтесь, ибо науки олимпийцев теперь будут вам подвластны.