И тут в небе прогремел гром, первые тяжелые капли дождя упали с деревьев. Начиналась гроза.

б охотниках.

день. была вырвана, но он ее оставил, видимо потому что мужик был алкоголиком, а у них с печенкой сами знаете.

Ник.

— Как ты думаешь, — спросил Лузин, — этот волкособ сам напал, или он действовал во взаимодействии со зверем?

— О такой версии я даже не думал, — ответил я не сразу. — Думаю, что вряд ли. Даже скорее наоборот.

Волкособ лишь на несколько минут отвлек меня. Все мое внимание сейчас было на диком человеке. Он открывался передо мной все больше. Теперь мне не надо наклоняться к земле, чтобы почувствовать его. Я снова видел его энергетический след тусклой фиолетово-желтой линией, петляющей между деревьями. Меня это приятно удивило, но и насторожило. Что-то здесь не так. Зачем он это делает? И специально ли? Может, готовит какой-то сюрприз? Или ловушку?

С каждым шагом линии были четче, значит, он ближе.

Он не бежал от нас, не торопился, он будто подпускал нас ближе, поджидал.

Надо быть предельно внимательным и осторожным.

Очередное сообщение подтвердило это. Он оставался в прежних координатах.

Я замедлил шаг, прислушался, втянул носом воздух. Для надежности опустился на землю, приложил ладони к мягкой пушистой земле.

Лузин и Глеб встали рядом. Молчали, лица напряженные.

— До него осталось четыреста метров, — сказал я.

Лузин поправил на плече ремень ружья. Глеб подошел к нему.

— Ты, может, одну пушку мне дашь?

— Зачем? — спросил Лузин.