– Ты что, дрянь такая, при НЁМ плакать посмела?!

– Нет!! – Закричала Ингрид. – Нет, дядя, я не плакала! Я всё сделала, как надо, я даже не вскрикнула! Клянусь! И говорила ему, что мне нравится, что я в восторге, как вы велели!

Дитишем взглянул на пятна крови, на стол, на котором лежал кошель с деньгами, и подобрел, расплываясь в глупой пьяненькой улыбке:

– Вот и хорошо, вот и умница… Сколько раз он тебя взял?

– Три раза. – Призналась Ингрид, вновь мучительно краснея. – И сказал, что приедет ко мне в наш замок.

– Ого! – Дитишем был искренне удивлён. – Три раза! Такую, как ты? Нипочём бы не подумал! – Он взял кошель, вытряхнул монеты, и обомлел: здесь были только золото и серебро, причём столько, сколько он уже так давно не видел воочию, что и забыл, как оно бывает. – Что, больно? – Спросил, дрожащими пальцами перебирая и подсчитывая монеты. – Ничего, ничего, это нормально, это для первого раза нормально… Пройдёт, потом пройдёт, ты одевайся, деточка, одевайся, не мёрзни… Сорок два дуката! И двадцать талеров… Кто бы мог подумать, кто бы мог подумать, что такая, как ты… Кожа да кости… Но он же нелюдь, чельфяк, чему удивляться?! Вы с ним одного поля ягоды… Одевайся, помочь тебе? – Он непривычно ласково погладил её по голове. – И не плачь, нам с тобой так повезло! Уж так повезло! – Ему и в голову не пришло, что эти деньги, заработанные телом его племянницы, он мог бы потратить на неё, устроив её брак или отдав в монастырь. Для взноса в монастырь кларисок, например, вполне бы хватило, даже с лихвой, десяти дукатов. Он вообще не собирался тратить на неё даже малую часть. Сейчас он думал только о том, как воспользоваться слабостью герцога и заработать на Ингрид ещё. Но при этом какие-то миазмы совести в нём возникли; и он успокоил их тем, что проявил непривычные девушке ласку и заботу, помогая ей с платьем и то и дело гладя её по голове и нахваливая за разумность и покорность.

– И не думай, что это грех. Это не грех. Ты это сделала, во-первых, по благословению своего дяди, а во-вторых, покоряясь своему господину, герцогу, которому все мы принадлежим и душами своими, и телами. Поняла? И телами! Но без моего разрешения ни-ни! Ты у нас стоишь дорого, деточка моя, ты поняла меня?

– Да, дядя. – Вытирая слёзы, кивнула Ингрид.

– И если Хлоринг приедет к нам, ублажи его, как следует, делай всё, что он скажет, не криви рожу, с радостью делай, с радостью! А мы тебе платье… купим… – В этот миг он почти решился на эту трату, так его умилило произошедшее. В конце концов, сколько оно там стоило, платье-то? Вполне себе приличное могло обойтись самое большее, в дукат, если без драгоценностей! – Чтобы ты его как следует приняла…