– Тебе повезло. – Самодовольно произнёс Гарет. – Мало, кто смог бы тебя в этом порадовать так, как я. Хвастать грешно, но это не хвастовство. Это признание факта. Дай мне пару минут, и повторим. – Потянулся, взяв вино. – Ты ешь! На пустой желудок вино в голову и в ноги ударит, может даже затошнить.

– Спасибо. – Ингрид и в самом деле чувствовала тошноту. Она видела свою кровь, и это пугало её; вдобавок, всё это было для неё через чур. Гарет был слишком большим для неё – во всех смыслах. Обычно постоянно голодная, она в этот раз чувствовала, что не сможет проглотить ни кусочка; но признаться, что ей плохо, она не могла, и сунула в рот печенье. «Заберите меня отсюда!» – Хотелось ей взмолиться, но было страшно – а вдруг он скажет «Нет»?! Так у неё ещё оставалась какая-то надежда. Догадаться, что ему нравится, показать себя с самой лучшей стороны, забраться к нему в душу – вот, что её волновало. И кто мог бы её в этом обвинить?! У неё не было иного пути, как в постель к какому-нибудь богатому господину, потому, что ни о каком приданом от дяди-пьяницы нечего было и думать; у неё не было ничего, абсолютно ничего, чтобы выйти замуж хоть за кого-то; в монастырь её бы не взяли без хорошего взноса, да и происхождение – к кватронцам отношение было хоть и помягче, но не настолько, чтобы на что-то рассчитывать. Теперь, когда девственности больше не было, ничто не ограждало её и от кузена-извращенца, да и от самого дяди, которому в пьяном угаре было плевать, сестры там дочь, или чья-то ещё, не говоря уже о гостях охотничьего замка. Только какое, как ей думалось, дело вот этому богатому, самодовольному, холёному мужику до её проблем, до ужаса, в котором она живёт?! Он попользовался её телом, и уехал, что ему до неё? Но тогда что и ей до него?! Ингрид ни секунды не задумывалась о том, что он чувствует, и чувствует ли вообще, кроме того, что могло бы помочь ей. Инстинкт самосохранения подсказывал, что она может сыграть на его тщеславии. Вряд ли она смогла бы объяснить сама себе, что на самом деле думает и почему; это был именно инстинкт, и Ингрид слепо следовала ему, когда после третьего акта гладила и целовала руку Гарета, шепча:

– Как бы я хотела быть только вашей… После вас мне невыносимо будет принадлежать кому-то ещё!

– Тут я тебя понимаю. – Усмехнулся Гарет, пытаясь скрыть, что тронут и польщён. – Ты не первая, кто мне это говорит.

– Я понимаю. – Вздохнула Ингрид. – Вы такой блестящий, прекрасный, сильный… Любая самая богатая и красивая женщина будет польщена вашим вниманием. Я знаю, кто я, и где мне место. Это просто чудо, что вы заметили меня. Мне… просто… я ваша, и хочу быть вашей. Только вашей. Дядя…