– Что же тогда ты стоишь?

– Я не знаю, что делать. – Ответила Ингрид ровным, чуть глуховатым голосом. – Я никогда ещё не была с мужчиной, у меня нет… опыта.

Вот это был номер! Гарет нахмурился и замешкался. Девственница?! Но почему нет? Наверняка никто не хотел связываться с ее дядей и не покушался на девушку. Но у него-то девицы еще никогда не было, принципиально – не было! Впрочем… когда-то же надо начинать. Брат прав – с женой ему придется изменить своим принципам. О Марии Гарет вообще запретил себе думать. Он справится с этим наваждением и вернется в Гранствилл спокойным и полностью излечившимся от чувства к ней. И начнет – вот с этого мотылька-поденки и начнет!

– Раздевайся. – Приказал Гарет. Ну, и что ему с нею делать?.. Он теоретически знал, что девушку нужно как-то подготовить, расслабить, но как это делается, он не представлял себе. Женщины сами всегда бросались ему на шею, сами делали всё, что нужно, сами себя готовили, он только брал. Гарету даже захотелось, чтобы она отказалась; поэтому он сам предложил:

– Если не хочешь, я не стану тебя принуждать.

– Я хочу. – Возразила Ингрид, и начала снимать с себя одежду. Что он мог тут поделать?.. К тому же Гэбриэл не ошибся: у неё оказались просто божественно-красивые ноги. Оставшись в одной рубашке, короткой и ветхой, Ингрид замялась, впервые показав какое-то подобие смущения, но Гарет, пожирая глазами её ноги, колебаться уже не мог. Мысль о том, что это тело, возможно, ещё никто не трогал, оказалась новой для него и очень… возбуждающей. Ингрид стянула с себя рубашку и машинально прикрыла грудь и пах, низко опустив голову. Тело у неё было узкое, тонкое, но не тощее, с волнующими изгибами во всех нужных местах, да что там – просто идеальное, если не считать груди, которой почти не было. «Как одежда может изуродовать!» – Была первая мысль Гарета, который, сглотнув, смотрел на девушку так, словно видел женское тело впервые. Собственно, такое тело и в самом деле, он видел в первый раз! «Ей бы грудь, – подумал он ещё, – и никакая Венера, и никакая Диана ей бы и в подмётки не годились!»

– Ты очень… красивая. – Сказал он уже гораздо более мягким голосом, чем прежде. – И как мой брат мог увидеть то, чего никто не рассмотрел?.. Ну, и глаза у него! Тебе не холодно? Ты дрожишь.

– Я волнуюсь. – По-прежнему спокойно ответила Ингрид, не поднимая глаз. – Для меня это всё ново. Что мне делать теперь?

Гарет сдёрнул с кресла шкуру и бросил на ковёр у камина:

– Ложись. На спину. – Он встал, и, не сводя с неё глаз, начал раздеваться сам. То, что она, возможно, боится, почему-то возбуждало его ещё сильнее. Ровный голос уже не мог его обмануть; Гарет отчётливо видел, как бьётся жилка на её изящной шее: сердце её колотилось, как бешеное, она в самом деле боялась. Он пожалел, что не расспрашивал брата подробнее о том, как делать это с девственницей? Решение он принял очень мужское, абсолютно логичное и в корне неверное: сделаю всё, как можно быстрее, чтобы её не мучить. Опустившись на неё, он впервые встретил сопротивление: Ингрид инстинктивно попыталась сдвинуть бёдра и вырваться, но такое естественное в глазах мужчины сопротивление только добавило ему азарта и желания.