– Ваше… ваше высочество… ваше вы… – трогал его за рукав лесничий, но Гарету было не до него, он метался, не зная, куда кинуться, и чувствуя, как нарастает опасность. «Я не вынесу, не вынесу этого опять! – Кричало все внутри. – Да где же эльф-то этот теперь?!!».

– Ваше высочество! – Почти повис на нем Дитишем, и Гарет заорал на него:

– Чего тебе?!!

– По следу пустить надо волкособа-то его. – Сказал лесник, и Гарет, обнадеженный, выдохнул:

– Точно… Гор! – заорал громко, и тот ответил басовитым лаем из комнаты, где был заперт.

– Где эльф?! – Спросил Гарет, заметив испуганную Ингрид. Та заломила руки:

– Он умчался полчаса назад, ничего никому не сказал… Боже мой, что случилось?! – Но ответа не услышала. Гарет взял Гора на поводок, и с лесничим и своими людьми помчался на то место, где поругался с братом – как он проклинал сейчас себя за это!.. Гор мгновенно взял след и побежал по тропе, натягивая поводок и хрипя от усердия. «Сам убью. – Бесился Гарет, яростью пытаясь изгнать из сердца дикий страх. – Сначала спасу придурка, а потом сам убью, чтобы не мучиться!».

Умытый, переодевшийся, Гэбриэл отказался от постели, в которую пыталась уложить его Элоиза, настаивая, что ему просто необходимо отдохнуть.

– Брат меня потерял. – Пояснил он. – И с ума сейчас сходит…

– Я отправлю к нему человека, – обещала Элоиза, – он скоро будет здесь! Все в порядке, твое высочество, все нормально! Мы, Сваны, всегда были верными вассалами Хлорингов, Смайли сам все это затеял, и я рада, что он поплатился за свою дурость и подлость.

– Я благодарю тебя за помощь. – Возразил Гэбриэл. – Мы этого не забудем. Но к брату лучше поехать мне самому, и прямо сейчас.

– Послушай, Хлоринг… – Элоиза уже не в силах была сдерживаться, – клянусь сиськами Святой Анны – свои-то у меня не ахти, – я ведь для тебя горы сверну! Ты только скажи, и я Папу Римского с престола сволоку и о колено сломаю! Пальцем шевельни и я твоя; и рыцари мои – твои, и дом мой – твой! Хочешь, я бошки врагов твоих тебе приволоку, хочешь?! – Смутив и даже слегка испугав его, она опустилась перед ним на колени, глядя ему в лицо и любуясь им с восторженной тоскою. – Я не вру, Хлоринг! Я не абы кто, я Элоиза Сван! Стоит мне свистнуть, и сорок рыцарей встанет под мои знамена – и все они твои, коли хочешь!

– Не хочу обманывать тебя… – Гэбриэл тяготился этой женщиной. Она ему не нравилась, и в то же время он чувствовал себя обязанным ей, и это требовало обойтись с нею деликатно. Но Элоиза перебила его страстно:

– А ты обмани! Не жалей, ври мне, помыкай мною! – Схватила его руку и пылко расцеловала, прижав затем к щеке и к сердцу. – Мне ведь совсем мало надо-то, Хлоринг! Смотреть на тебя, любоваться тобою, всего-то делов! А трахать меня можешь, когда хочешь, я потерплю, лишь бы любоваться тобою! Можешь даже других баб трахать, я сама тебе их подгоню, хочешь?! Только скажи, которую, каких любишь, хочешь, малолеток, хочешь, тощих, хочешь – смачных, каких пожелаешь! Пользуйся всем моим, мне – за счастье это будет! Цепной собакой твоей буду, сон буду твой сторожить, вещи твои за тобой носить, вино тебе наливать! Не гони меня только от себя, молю!