Чувствуя, что злость может разыграться и далеко его завести, лишив сна и покоя, он хлопнул в ладоши, и музыка смолкла; невидимые музыканты с лёгким шорохом удалились.

– Поздно уже, мои ангелочки! – Сказал герцог добродушно. – Идите, приласкайте своего дорогого папочку!

Дафна, как всегда, закапризничала, а Хлоя с готовностью забралась на постель и чмокнула «папочку» в выпяченные мясистые губы. Как, всё же, жаль, что она так быстро выросла!

Сон сморил герцога как-то до странности быстро, он даже не успел как следует натешиться. Из-за жары он спал поверх покрывал, на спине, раскинув толстые ляжки. Хлоя, как котёнок, свернулась у него под боком, а Дафна, у которой после секса всегда болел живот, всё никак не могла уснуть, металась по постели, ища положение, в котором могла бы успокоиться.

И вдруг села, испуганно распахнув большие голубые глаза. В окно светила почти полная луна, от неё по полу и коврам лежала серебристая дорожка, в которой стоял человек. Он был не похож на герцога: стройный, весь в чёрном, белокурый. Улыбнулся Дафне, приложил палец к губам, и вдруг как-то очень быстро, почти мгновенно, оказался возле неё и коснулся её шейки. Девочка обмякла.

Утром герцог проснулся с тяжестью в голове и неприятным вкусом во рту. Со стоном сменил положение, в котором затекло всё тело, и запоздало ощутил жжение и боль в паху. Живот вот уже много лет мешал ему взглянуть на своё достояние, потому герцог нашарил его наощупь… Страшный вопль разбудил девочек и весь замок.

Узнав, что Гага повесилась, Габи впала в такое отчаяние, что заслужила уважительные замечания слуг о своей доброте. А когда стало известно об изнасиловании, Габи реально ощутила себя на краю бездны. Изнасилование девственницы в Элодисе считалось очень серьёзным преступлением; за это ставили к позорному столбу, а после топили в сортире. Преступление против прислуги самого принца являлось самым тяжким из всех возможных; конечно, его не могли оставить без внимания. Габи знала, что расследовать это будет Марчелло, который уже заслужил в замке славу человека, способного узнать любую тайну. И он, конечно, узнает и о портшезе для «госпожи Эйпл», и о «Наливном Яблочке»… Ей конец! Ужас от того, что она погубила безответную девчонку, страх, что все узнают, что дядя этого может не пережить и у него случится второй удар, которого он не переживёт, едва не свели её с ума. В разгар паники слуга неожиданно принёс ей письмо, распечатав которое, Габи содрогнулась: начиналось оно со слов: «Прекрасная Юдифь! Не волнуйтесь о происходящем. Я обо всём позаботился, вы не будете побеспокоены. Скажете, что отправили служанку с запиской к гадалке Роксане, что она вернулась не скоро и вся в слезах, но ничего, разумеется, рассказать вам не смогла и не принесла ответа от гадалки, за что вы на неё рассердились, так как не знали, что с нею произошло. Остальное я беру на себя. Навеки ваш раб – М. P. S.: Письмо сожгите».