– Ублюдок… – Простонала она, не в силах избавиться от его тяжести. – Как ты смеешь… Насильник… тварь!!!

Шторм, только сейчас осознавший, что натворил, отшатнулся от неё, и взгляд его тёмных, почти чёрных эльфийских глаз обжёг её совершенно непонятным выражением. Габи увидела невероятно красивое лицо, сейчас искажённое недоверием, злобой, страстью. Задохнулась:

– Эльф?.. А говорят, вы не насильники! – Она зло рассмеялась. – Всё враньё! Всё враньё!!!

– Заткнись! – Рявкнул Шторм. – Я не эльф!

– Полукровка! – Габи змеёй выскользнула из его рук. – Животное, подонок! – Торопливо одёрнула юбку, пятясь к двери, оставшейся открытой. – Ублюдочный выродок!!! Ты заплатишь за это… Понял?!! – И Шторм вновь бросился на неё. Скрутил, ногой захлопывая дверь, срывая платье, разрывая рубашку, связал руки, привязав её к столбикам лестницы. Блестящие чёрные волосы Габи разметались, алмазные шпильки посыпались на пол, голубые глаза сверкали от ярости, грудь вздымалась.

– Я убью тебя, шлюха! – Произнёс Шторм сдавленным голосом, тоже тяжело дыша и чувствуя, как вновь накатывает возбуждение. – Молись, или что вы там делаете!

– Да пошёл ты!!! – Габи, какой бы ни была, трусихой не была точно – кровь Хлорингов, не смотря ни на что, брала в ней верх. – Тьфу на тебя, выродок! Убивай, валяй! Напугал… мразь!!! – Её поза, с закинутыми назад и вверх руками, подавшимися к Шторму грудями и бёдрами, которые она лихорадочно пыталась поднять так, чтобы прикрыть хоть частично свою наготу, волосы, разметавшиеся пряди которых частью заслоняли лицо, то, как она дёргала головой, пытаясь избавиться от них – всё возбудило Шторма ещё сильнее, хоть несколько минут назад он подумал бы, что сильнее возбудиться невозможно. Острый запах Габи, смешавшийся с ароматом розового масла, терпкий, пряный, подействовал на него сильнее всякого наркотика… Рванув на себя её бёдра, осыпаемый проклятиями, Шторм снова овладел ею, вновь получив и подарив ей неслыханное наслаждение. В какой-то момент он краем сознания отметил для себя, что она наслаждается, не смотря на всю свою ругань и всё сопротивление, и почему-то это доставило ему удовольствие и возбудило непонятную гордость. Сжимая её бёдра, Шторм не торопился отпускать её, тяжко дыша и жадно наблюдая за её лицом, отражающим все стадии оргазма, сотрясающего её тело. Желание убить её испарилось – он не мог убить женщину, с которой занимался сексом, это было невозможно. Да и не хотел. Впервые в жизни ему хотелось коснуться женского тела, вообще какого-то чужого тела, не чтобы причинить зло, а… чтобы погладить. Её влажная матовая кожа, невероятно мягкая, бархатистая, нежная, так и просила такого прикосновения. Шторм чувствовал её пальцами и бёдрами, которые сейчас прижимались к ней, чувствуя её дрожь, её жар, её влажность. Большие пальцы сами, слегка дрожа, погладили эту кожу – чуть заметное движение, почти неуловимое, но и это для него было новым и диким ощущением. Шторм отдёрнул руку и отшатнулся от Габи, пытаясь вызвать в себе прежние ненависть и жажду убить. Только тело не желало ненавидеть и пылать злобой: оно блаженствовало, и даже боль от царапин, которыми Габи щедро исполосовала его кожу повсюду, куда дотянулась, была сладкой.