– Великолепный конь, а, господин эльф? – Общительно обратился к нему слуга.

– Что? – Вздрогнул Шторм, почувствовав себя так, словно его застали за чем-то интимным и не вполне приличным. На скулах выступила краска, он отдёрнул руку.

– Говорю, конь великолепный! Миледи очень его любит, других вообще не признаёт. – Слуга тоже погладил коня с фамильярностью близкого друга, подул в ноздри, и конь протяжно фыркнул, мотнув головой, слегка толкнул слугу носом, напрашиваясь на новую ласку.

– Да… – Шторм, преодолевая какое-то непонятное ему самому чувство, отошёл от коня, с остервенением протёр лицо, зачерпнув воды из фонтана. Да что с ним такое?.. Страх появился в низу живота и несильно, но противно стиснул внутренности. «Убить её. – Пришла мысль. – Сегодня же, сейчас же! Её и этого… Всех…» – Быстро пробираясь домой, Шторм дрожал, в который раз уже мысленно с остервенением кромсая вожделенное тело и заливая кровью ненавистную комнату. Ожидая Габи, он продолжал дрожать от нетерпения и дикой, ослепляющей ненависти. Она заплатит за то, что делает с ним! Он избавится от неё, избавится!!!

Обычно Иво появлялся уже тогда, когда Габи приезжала в собор, располагался в той самой комнате и ждал свою любовницу; но сегодня время шло, а он не появлялся, и Шторм испугался: значит, Габи тоже не придёт? Что-то случилось, они прекратили свои встречи или перенесли их в другое место?..

Но Габи появилась, прибежала, как обычно, по той самой тропинке, мимо его дома, в скромном платье служанки и мантилье, прикрывающей ее лицо. Она вновь назначила Иво свидание, знала, что он поехал в сторону Гранствилла, и летела сюда, вне себя от облегчения, радости и предвкушения. У нее давно не было секса, а секс она успела полюбить безумно. Тело ее оказалось способно получать неслыханное наслаждение, и Габи попала в полную зависимость от этого наслаждения, жила им. Шторм наблюдал, как она возникает в знакомой комнате, и как разочарование и гнев искажают ее лицо. Он понял, что Иво не пришел, обманул ее, и что ей больно от этого. Смотрел, как она бесится, бьет посуду, швыряет на пол фрукты и печенье. Жалость, злорадство, радость от того, что она сегодня не будет с Иво, смешались в нем. Он вышел из дома и затаился в кустах на тропе, сам не зная, что сделает. Просто он так неотступно думал о ней, и чувства его охватили такие сильные после этой вынужденной разлуки, что Шторм не контролировал себя. Когда Габи появилась рядом, окутав его ароматом розового масла, Шторм не сдержался.

Габи вскрикнула, когда прямо перед ней бесшумно, словно из воздуха, возникла высокая фигура в чёрном, и он зажал ей рот и потащил в заросли, стервенея от её сопротивления: Габи мычала, брыкалась, пыталась царапать его… Затащив её в свой дом, Шторм потянулся к ножу: он хотел её убить, он был твёрдо уверен, что это сделает, что он уже это делает… Как получилось так, что вместо этого Шторм очутился с нею на грязном полу и, осыпаемый грязными ругательствами, не чувствуя ногтей, царапающих его кожу, набросился на неё с такой дикой и неистовой страстью, что Габи завизжала, а сам он закричал, – он не знал. Всё произошло очень быстро; испытав невероятный оргазм, Шторм замер на ней, тяжело дыша, жмурясь от невыносимых ощущений и противоречий, мокрый, опустошённый… Габи дрожала и корчилась в его руках, сотрясаемая спазмами такого же сильнейшего оргазма – его страсть зажгла и её кровь, зажгла так, как никогда не зажигал ни Иво, ни даже насилие над Гагой.