– Развяжи. – Потребовала Габи. – Я не буду пить, как корова, понял?

– Тогда вообще не получишь.

– Боишься меня? – С издёвкой спросила Габи. – Боишься развязать, а?! Связанную девушку трахать-то безопасно!

– Я?! – Поразился Шторм, обжигая её взглядом. – С ума сошла, дура?!

– Это ты чокнутый. – Злорадно сообщила Габи, продолжая вырываться и сводя Шторма с ума движениями

своего тела. Он отвернулся, но продолжал её видеть как краем глаза, так и внутренним взором. – Если полез на меня… на племянницу… принца! – Она рванулась изо всех сил, но ничего не вышло, и девушка обмякла, тяжко дыша. Было жарко, даже здесь, в тени; пахло плесенью. Габи огляделась.

– Что это за сарай? – Спросила презрительно. – Только не говори, что ты здесь живёшь! Какой ты эльф, если живёшь вот так?.. Знаешь, что я думаю?.. Что ты извращенец и придурок!

– Заткнись! – Не выдержал Шторм, не поворачиваясь к ней. Он пытался думать, что делать, как выйти из этой нелепой ситуации, а тут она со своими… словами.

– Что, правда глаза колет? – С торжеством выпалила Габи банальнейшую фразу, которая, однако, Шторму была незнакома.

– Ты должна молчать! – Вызверился он на неё. – Поняла?! Ваш бабий поганый язык не для того, чтобы говорить! – Для молчаливого Шторма это была целая речь, и он был искренне потрясён, когда Габи и не подумала впечатляться. Напротив, скривилась, и голос стал противным-противным:

– Ой-ой-ой! Как страшно! И что ты делать будешь, а? Что ты дальше будешь делать? Придурок! И убить не можешь, и отпустить страшно… Дай пить, ты слышал?! – Она попыталась пнуть его, не дотянулась, зашипела от боли в руках. Заорала:

– Дай мне пить, сейчас же, урод! И развяжи мне руки, мне больно! Я не убегу, дурак, я же голая!

Шторм, сообразив, что она абсолютно права, налил в стакан воды, поставил его на пол возле неё и разрезал путы. И Габи в тот же миг впилась ногтями ему в лицо, у самых глаз, промахнувшись едва ли на пол сантиметра, завизжала от ярости, и Шторм вновь скрутил её, толкнул лицом на лестницу и снова набросился на неё, вне себя от злости и страсти. Габи ухватилась руками за ветхие столбики перил и затряслась под ним так, что лестница заходила ходуном и пыль посыпалась из всех щелей. Она взвизгивала и кричала, Шторм рычал и стонал, теперь дольше, намного дольше, до полного изнеможения. Габи рухнула на ступени, не замечая грязи и мусора, хватая ртом воздух, Шторм, чтобы не упасть на неё, припал к перилам, жмурясь и пытаясь отдышаться. Он был мокрый, как и Габи, пот струился по телу повсюду. Пахло розовым маслом и Габи, так сильно, что голова шла кругом.