— А чему ты удивляешься? Или у нас есть лучшая кандидатура? Поверь, достойной альтернативы нет. Я даже не могу предположить, что нас вообще ожидает: завалить переговорную группу, пусть даже они первые открыли стрельбу — это, знаешь ли, серьёзный плевок им в морду. И как быть теперь с нарядами на блокпосты…

— Придётся ставить и молодёжь, — недовольно проговорил Захаров. — Ну, невестка… блин, как в воду смотрела…

— Это хорошо, что смотрела. Хуже было бы, если бы их учить стали только сейчас. Ладно, сначала примем участие в похоронах, а потом соберёмся в медпункте — Пасечниковы наверняка несколько дней будут там отлёживаться, и обсудим дальнейшие планы. Если что, переговори с Пашей и Колей.

— Сделаю, — кивнул тот.

— И заодно распорядись, чтобы трупы закопали в посадках, а автобусы перегнали в гараж. Надо отмыть и провести техосмотр.

— Трупы всех в посадки? — удивился Захаров.

— Собакам собачья смерть. Ещё врагов не хватало хоронить на кладбище. Ты бы ещё банду Ширяя предложил похоронить там.

16 августа 2027 года. д. Тополиновка. Вечер

Этот день, безусловно, стал самым трагичным днём из жизни анклава. На похороны собрались даже старики. Сашу, в сопровождении детей, принесли на носилках — она не хотела пропускать проводы в последний путь Антона. Вера стояла у края могилы. Её разом посеревшее лицо без обычного лёгкого макияжа сейчас выглядело сильно постаревшим. Слёзы она выплакала ещё днём, воя на разные голоса над телом мужа. Такие же скорбные с помертвевшими лицами стояли вдовы и дети погибших бойцов. Пасечников, превозмогая боль в покалеченной пулей руке, пристроился рядом с супругой, приобняв сына. Катюша взахлёб обняла маму, испуганно косясь на остальных и боясь потерять её снова. Ещё в обед дети, узнав о ранении их приёмных родителей, рванули в медпункт и неотлучно находились возле них.

— Товарищи, — начал свою речь Мочалов. — Сегодня в нашем анклаве случилось горе. Шестнадцатое августа станет теперь днём траура каждый год. Траура по тем, кто не стал прогибаться под наглых и бесчеловечных людей, одобривших захват других поселений выживших и напоровшихся на сопротивление нашего. Никто не знал, что парламентёры начнут стрелять — беспредел клики, претендующей ныне на верховную власть на просторах бывшей России, не знает границ. Сначала они бросили на произвол судьбы большинство населения, заботясь лишь о кучке избранных. И этому последовали все, потому что выхода просто не осталось. Потом они начали выдавливать неугодных из поселений. Тех, кто хоть как-то смог собраться и организовать более-менее сносное существование. А теперь мы стали у них на пути. Стали как кость в горле. И подлый выстрел бывшей жительницы Барсуково — Эмилии Чернышовой — оборвал жизнь нашего начальника силового подразделения. Антон был моим другом с детства. Он прошёл нелёгкую службу в уголовном розыске и всегда выходил с честью из множества передряг. Как и остальные наши бойцы — Виктор Масленников, Николай Рябов, Игорь Павлов, Олег Тихонов, Александр Гурлев, Сергей Кононов — все они пали не зря. Они грудью защитили всех нас и отдали жизнь за то чтобы мы и дальше жили тихой и спокойной жизнью. Не знаю, получится ли так жить дальше, но что мы постараемся — это точно! И мы не должны становиться на колени перед наглыми и безжалостными захватчиками!