— Ну что, думаю, юнармейцев нужно привлекать к нарядам, — после недолгой паузы предложил Захаров-старший. — Осталось заручиться разрешением нашей Службы Безопасности.

— И ты думаешь, Жень, я смогу возразить? Даже исключив это выступление? — горько усмехнулся Денис. — У нас просто нет другого выхода. Иначе остальные бойцы просто не потянут такой график.

— Согласен, — кивнул Мочалов. — Только каждого юнармейца надо ставить в наряд со взрослым бойцом.

— О другом и речи нет, — согласился с ним Евгений. — Проведём инструктаж, вооружим «ксюхами» и вперёд. За что, как говорится, боролись, на то и напоролись.

— С родителями тоже надо провести беседы, — предложил Ефимов.

— Коль, а кто будет возражать, после того, что случилось? — внимательно посмотрел на него Пасечников. — Тут уж не до жиру — просто быть бы живу. Или их мамки выйдут вместо них? А отцы, думаю, даже гордиться будут.

— Но ведь случись что… они же дети! Как же? — всплеснула руками одна из сидящих напротив женщин, услышавшая разговор.

— Тогда давайте расформируем анклав и откроем сразу ворота, — жёстким тоном оборвал её Сергей. — Чего мелочиться? И смерть тех, кого мы сейчас поминаем, окажется пустой тратой человеческих ресурсов. Так?

— Нет, но…

— Клава! А ну рот закрой и чтобы я тебя не слышал, — осадил её муж. — Нашему Борьке четырнадцать. Я в его годы… эх, молодость… Я ведь за ними тоже приглядывал, когда в нарядах стоял, а они в июне-июле бегали по «пересечёнке». С толком ребята занимались. А их командиры тоже не лаптем щи хлебают. Про Олега я и вовсе промолчу — пацану восемнадцати нет, а сколько на его счету бандюков? Молчишь, Клава? Вот и молчи! Короче, я даю разрешение.

— И я… И я… — раздались голоса за столом, переключившие своё внимание на эту словесную перепалку.

— Сергей Иванович, — встал со своего места отец Никодим. — Благословляю на путь воина отроков и дев, — с этими словами он перекрестил севшую в конце стола группу мальчишек и девчонок. — Нынче всем миром надо встать против нелюдей. Таков наш удел. Другого выхода нет. Испокон века на Руси младой за старого вставал. Так было и так будет во веки веков на нашей земле. С нонешнего дня не дети они, но воины земли русской. Аминь.

Все собравшиеся встали. Ребята тоже вскочили со своих мест. Кто крестился, кто просто молча глядел на смену молодого поколения, которому волей-неволей теперь пришлось взять в руки оружие. Матери с трудом удерживали слёзы.

— Сынки и дочки, — обратился к ним Захаров-старший. — В любое другое время… эх, да что там говорить… в общем, с завтрашнего дня вы — солдаты. К сожалению, детство кончилось.