Меня зовут Иван, сын кузнеца Прохора. Мне восемнадцать и одно лето. Я избранный, если быть капельку точнее. Славный герой, которому отведена роль убийцы дракона. И в последнее время я ощущаю, что это вовсе не так здорово, как может показаться поначалу. Меня пичкают знаниями и учат всяким способам подавления боли, а все ради правильно обставленного жертвоприношения, которое описала полоумная девчонка, даже не успевшая отведать мужчину. Да, я до сих пор не верю в успех. Но когда о тебе упоминают в пророчестве, возможность выбора куда-то резко исчезает. Не знаю, чего я хочу больше: поспать или умереть. Наверно и то, и другое.

Рука дрожит, так что хватит. Прости, Селио. Не успеваю отомстить за тебя, друг.

Завтра. Мы едем на Восток.

***

Пороги Кейбы − самый засушливый и теплый кусок Славии. Их освещает безжалостное белое светило. Здесь по истрескавшейся земле ползают странные создания, похожие на змей и многоножек. И почти ничего не растет, за исключением нескольких видов колючек. Людям Кейбы всегда живется несладко. Дождь тут редкий гость, вместо него − сонмы голодных чудищ, прилетающих с острова на горизонте, и степные варвары, любящие заниматься разбоем.

Мало кто скажет, что жить в Кейбском княжестве приятно. Включая самого князя Дарна, солнцеликого и милостивого (праздного и тупоголового). Скорее тут пыльно.

Пыльно. Это было первым, что я подумал, добравшись, наконец, до Чаргана, приморского города Кейбы. «Пыльно». Мелкие частицы песка ветер бросал прямо в лицо. Без устали, как смешливый, но непослушный ребенок.

Чарган напоминал остатки хлебной буханки, оставленные на солнцепеке, и в которой муравьи проели многочисленные ходы. Компенсируя убогость жилищ и недостаток красок в окружении, местные жители одевались максимально ярко. Увешивали кисти рук и лодыжки тяжелыми бронзовыми браслетами с бирюзой, обшивали головные уборы перламутром с берега. Когда мы въезжали в город, я заметил нескольких женщин с массивными кольцами в носу.

Мы сильно выделялись на фоне смуглых людей с красноватым оттенком кожи, облаченных в свободные одежды. Нас провожали удивленными взглядами. Через Чарган не проходили торговые пути, поэтому гости здесь были редкостью.

Жар поднимался от земли. Плюнув на обозначенные порядки, я стянул плащ и рубаху, подставив жилистое белое тело палящим лучам солнца. Мои сопровождающие – около двадцати смагов – предпочли потеть дальше.

Нас нашел босоногий мальчишка, когда мы топтались на набережной и пытались выяснить, куда идти дальше. Он подошел к Радогосту, который вопреки происхождению, был призван в смаги в другом месте. И ничуть не смущаясь, сильно дернул того за серый рукав.