Однако после ночной вылазки в посольские комнаты и последовавшего за ней разговора волшебник задумался. Нейд сгоряча упомянул дневник своего предка, и если эта вещь все еще находится у него… Два дня преступнику не выпадало подходящего случая проверить, а вчера вот дождался, пока Нейд уйдет мыться после тренировки, заглянул… И не ошибся: в низенькой полости обнаружился старый портрет, изображавший женщину в черном платье с серебряной отделкой, – Ниена Альвир, мать эверранского принца; парочка писем, не имеющих отношения ни к политике, ни к заговорам, и эта ветхая книжица. Ее бывший висельник, не задумываясь, сунул за пазуху.
Вот и приходилось теперь глотать остывший твель и пролистывать страницу за страницей. Он не собирался вчитываться во все воспоминания графа Видара, – да и как тут успеешь? – Рика интересовало только то, что касается проклятия рода Фениксов.
Только он все равно порой проваливался – туда, в глубь страниц и столетий. Мерещилось бывшему висельнику, что между ним и теми людьми нет четырех веков, что всю свою жизнь он знал их… Эскиля, первого императора из рода Аритенов, изрядно надкусанного войной и тяжестью рокового пророчества. Уже не целого, еще не сломленного. Видара, парня, который жестокой милостью Тиол оказался единственным, кто выжил на развалинах родного города, а после войны получил графский титул и благодатную землю Альвира.
Шелестели истончившиеся за четыреста лет страницы, проскальзывала между пальцев чужая боль, чужие утраты и победы. Граф писал о том, как вторгся на эверранскую землю Саймор Вайдан, названный Отступником. Как была до основания разрушена Соловьиная мель – город в окрестностях Агальта, где он родился и прожил семнадцать лет своей жизни. Об армии короля Эскиля, о нем самом. Огонек свечи подрагивал, заставляя и без того неясные строки размываться еще сильнее, дрых на подушке Волчонок, ворочался на соседней кровати замотавшийся за день Ричард – сосед по комнате. Все сильнее клонило в сон.
Жаворонок в очередной раз заставил себя встряхнуться и перелистнул несколько страниц, пытаясь найти то, что его действительно интересовало. Само пророчество он уже отыскал и успел выучить наизусть. Конечно, ему доводилось слышать его и раньше, причем в самых разных вариациях: каждый рассказчик считал своим долгом добавить туда что-нибудь эдакое, но прочесть в дневнике очевидца – другое дело.