У меня не было времени на сомнения: если артефакт уже существует, значит, я и без того опаздывал. Спасти Эскиля я не сумел, но защитить тех, кто придет следом за ним, был обязан. По крайней мере, так мне казалось… Я покинул Альвир тем же вечером, и не прошло двух недель, как я въехал во внутренний двор эверрского замка.

Эскиль встречал меня у парадного крыльца. Всю дорогу, подгоняя коня, я искал слова и доводы, способные убедить его… Я никогда не умел лгать своему другу, человеку, которому был обязан не только жизнью, – пес с ней, с жизнью! – но и душой своей. Только посмотрел сейчас на старика в крылатой короне, на чьих губах застыла вежливая улыбка, и понял, что на сей раз я не сумею сказать правды. Свой внезапный приезд я объяснил необходимостью встретиться с представителями айханской гильдии каменщиков.

Эскиль сделал то, что считал правильным, и тут нечего обсуждать. Теперь мой долг сделать то, что считаю правильным я.

Ночью я спустился туда, где император Аритен хранил самые ценные и самые опасные свои артефакты. Комната, конечно, охранялась, а когда я увидел человека, несущего дежурство у двери, проклял все окончательно. Я с двадцати шагов узнал профиль юноши, одетого в новенькую, совсем еще не ношенную форму гвардейца замковой охраны: Хайдгар Аритен, старший внук Эскиля. Он тоже узнал меня, улыбнулся растерянно и радостно.