В последний раз огладил дымчато-серый кошачий мех и вышел из комнаты. Он не будет писать писем и ничего не расскажет Нейду, но, бесы дери, имеет он право хотя бы попрощаться с этим человеком?! Ну пусть не в открытую, а просто так… Найти повод, заскочить, перекинуться парой слов. Жаворонок чувствовал острую потребность еще раз увидеть принца живым, не таким, как в том страшном видении, которое вот-вот должно было сбыться. Должно, но теперь никогда не сбудется, потому что решение принято, а ядовитый бутон жжет кожу.

Нейда он застал за работой с бумагами, сказал, будто пришел удостовериться, что принцу ничего не нужно. Ну мало ли, порезы там опять кровоточат или еще что… А тот будто почувствовал тревогу преступника не хуже Волчонка, смотрел растерянно и почти испуганно. Рик уселся напротив, по-хозяйски забрал из загрубевших пальцев чашку с твелем и вдруг понял, что впервые за долгое время может нормально смотреть на принца. Теперь, когда Рик больше не должен был таскать за пазухой его смерть, на душе вдруг стало бесовски легко – вопреки всему.

Странная эта легкость рвалась наружу, просачивалась в нехитрый вечерний треп. Говорили о налогах, обстановке в приграничных феодах и о новой моде на глубокое декольте у женщин, пришедшей из Ирея, – должно же было оттуда хоть раз прийти что-то хорошее. О ненавистной драке у моста. О Баррене и почему-то о Гайде… Обо всем говорили, кроме разве что Риковой магии и треклятого пророчества. Впрочем, того, что наболтал Жаворонок и так с лишком хватило бы на повешение: он не стеснялся крепких выражений, рассуждая об указах Сэйграна Ивьена. Но принц против обыкновения не одергивал… Они бы долго могли так просидеть, только часы в углу неумолимо отсчитывали последние минуты до полуночи, и некуда было деться от мерного постукивания шестеренок. И тянуть дальше было некуда.

Оборвал фразу на середине, сослался на усталость, сказал, что хочет спать. Альвир, отчаянно пытаясь скрыть сожаление, кивнул. Он вообще редко на чем-то настаивал и почти никогда не пытался приказывать. Хотя…

– Рик, – оклик застиг Жаворонка у самой двери.

Вздрогнул, остановился. Обернулся с идиотской какой-то надеждой.

Задержи. Заставь остаться, ты же принц, ты можешь! И тогда моя совесть будет чистой, я сделал, что мог… Не оставляй мне выбора!

– Слушай, может, посидишь еще полчасика? Настроение какое-то… не знаю… Муторно, – Альвир неловко развел руками и добавил совсем тихо: – Прошу тебя.