Он что-то еще говорил, только Рик уже не слушал. Дурак, какой же он дурак!.. Нашел кого спрашивать – мальчишку, грезящего подвигами! Это же так легко – мечтать о великих совершениях, начищая графские сапоги… Он же ни беса не знает о жизни, к его словам вообще незачем прислушиваться!

Но сам того не зная, Ричард озвучил мысль, которая и без него жгла и резала душу Рика Жаворонка, только сам он себе в этом прежде не признавался. А теперь, когда она прозвучала вслух, прогнать ее уже не получилось. Бред, глупость, предательство!.. Единственный выход.

Как еще он мог остановить чудовище с бездонными глазами цвета заката?..

Вздрогнул, поняв, что его кто-то зовет. Ах да, точно, Ричард…

– Так что он сделал? Он покончил с собой, чтобы спасти Эву?

– Что? – тупо переспросил Жаворонок. – А, нет. Нет, конечно… Он убил злого волшебника, освободился от проклятия, а потом жил долго и счастливо с любимой женщиной. Слушай, Ричард, ты не мог бы помочь?.. Налей воды в умывальник, ладно?..

И дождавшись, когда за безотказным соседом закроется дверь, полез под половицы. Ядовитый цветок невесомо лег в руку.

Он еще думал, что надо бы написать письмо Эриду, объясниться… Только буквы путались, а строчки шли рябью, как поверхность какого-нибудь пруда в ветреный день. Лист мгновенно оказался исчеркан, усеян кляксами, в нескольких местах перо проскребло его насквозь. Слов не было. А если были, то сплошь не те – громкие, вычурные. И все, как одно, лишние. Незачем кому-то знать, чем в действительности закончилась эта история. Феникса, которого люди ждали двенадцать лет, никогда не существовало: вместо него был только он, Рик Жаворонок – обыкновенный мальчишка, каких в Эверране тысячи. Но люди придумали себе великого героя и будут верить в него до конца. Им так проще, что ж тут поделаешь? Им плевать, как все будет на самом деле. И уж тем более незачем кому-то знать о том, как ему страшно в эти проклятые секунды.

…но, Небесные горы, как страшно…

С отвращением взглянул на единственную не зачеркнутую строчку и, скомкав листок, поднес его к свечному огоньку. Пусть пламя знает, и довольно.

Руку обожгло, и боль слегка отрезвила Жаворонка. Не время сходить с ума. Всего-то и осталось продержаться, что три четверти часа. Он не мог знать точного времени, когда на небе появится комета, – знал только, что после полуночи, а сейчас время перевалило за одиннадцать. Чудилось, будто сжатый в кулаке бутон жжет кожу… Выпить эту дрянь сейчас или в полночь – казалось бы, какая разница? Но Жаворонок упрямо ждал. Даже если все решения уже приняты, а эти минуты ни беса ему не принесут, кроме тоски и страха… Это его минуты.