– Логично, – громко заметил Стерлинг. – «Уранос» имеет привычку крейсировать в морях Бермудских островов, когда не подходит к южным берегам, чтобы атаковать флотилии. Но даже если попадем на плавучую цитадель, каким образом мы проникнем в спальню капитана? Его донжон – настоящая крепость…

– Кроме окон, не имеющих ни рам, ни наличников, чтобы постоянно проветривать комнату и изгонять ароматы, которые его раздражают.

– Да, но спальня на высоте двадцати метров, – уточнил Стерлинг, лицо его было сосредоточенным. – Есть риск сломать себе шею, повторяя сцену на балконе из Ромео и Джульетты.

Он снова вернулся к своим главным принципам. Перспектива увидеть Фебюса, безумно в меня влюбленного, беспокоила его больше, чем моя трансформация в смертельного для него воина Света.

– Откажись от этой идеи с зельем, Жанна. Если хорошо подумать, затея плохая. Должно быть другое решение.

– Стерлинг, еще раз повторю: о настоящей любви нет речи. Это лишь стратагема. Не я собираюсь пить эликсир, а Фебюс.

– И чем раньше он его выпьет, тем лучше, – серьезно заметила мадам М. – Необходимо как можно быстрее вернуть «El Corazón», пока кто-нибудь другой, вроде упомянутого вами де Рокайя, его не захватил.

– А какой сегодня день? – ужаснулась я, внезапно осознав быстротечность времени. – Стерлинг говорил, что мы были пленниками сирен тридцать три дня. Значит, сегодня…

– …вечер двадцатого июня, канун ночи летнего солнцестояния! – воскликнул Заш, проведя быстрый подсчет. – С завтрашнего дня кораблям гостей Бледного Фебюса разрешат отплыть, если только они уже не подняли паруса после исчезновения всех избранниц. Де Рокай тоже уйдет. Вместе с алмазом, если успел прибрать его к рукам.

– Это именно то, чего я опасаюсь, – вздохнула мадам М. – Нельзя терять ни минуты.

Она подошла к окну, открыла створку. Теплое, влажное дыхание тропической ночи ласково коснулось моего лба. Запах кратера, на который я не обратила внимания в безумной гонке, наполнил легкие. Терпкий аромат вулканической породы смешался со сладковатыми испарениями разложения останков, которыми была усеяна Защитная Линия.

Мадам М. наклонилась вперед и крикнула, пронзительно и протяжно, напомнив Стерлинга, призывающего ночных птиц. Огромную луну в высоком небе, размытую в насыщенном влагой воздухе, заслонила большая тень. Темный дар хозяйки был связан с рукокрылыми, если верить рыжей летучей мыши, которая повисла головой вниз, вцепившись длинными когтистыми лапами в наличник. Черные глаза на длинной, как у лисы, морде внимательно нас рассматривали. Тело ее настолько массивно, что крылья, пусть и сложенные, загораживали все окно.