Заш и Стерлинг путешествовали в сетях, похожих на мои. Завывания ветра и шум крыльев не давали нам возможности говорить. В сумерках я едва угадывала их силуэты. Для них вампирша тоже нашла одежду, только я не осмелилась спросить у маркизы, привезла ли она из Версаля эти великолепные жемчужно-серые жюстокоры или же добыла их в реликварии сирен…

После длинного, окутанного дымкой перелета я почувствовала, что мы приступили к спуску. Грохот волн, бьющихся о корпус судна, смешался с хлопаньем крыльев. Слышались крики матросов, занятых работой на палубе, но ни единого звука орга́нов: в разгар ночи капитан, должно быть, спал. Постепенно под нами проступили неясные очертания темного конуса, пронзившего искусственные облака: крыша донжона «Ураноса». Мы достигли места назначения, даже не почувствовав свирепый бушующий ураган.

Крыланы приземлились на крышу удивительно бесшумно для крупного зверя. Вскоре черепица покрылась рыжим мехом. Сети свесились с остроконечного донжона рядом с широким оконным проемом, открытым всем ветрам. Зависнув между небом и землей, я посмотрела на часы: один час ночи. Прикидывая время на обратный путь, мы должны улететь не позже четырех часов, чтобы вернуться на Клык Смерти до восхода солнца – приблизительно до семи часов утра. Не только потому, что крыланы ориентируются в темноте лучше, но и потому, что дневной свет опасен для Стерлинга.

Он сейчас находился в рыболовных сетях на другом краю оконного проема, рядом с Зашем. Дымовые шашки продолжали выпускать густой туман. Юноши приготовили кинжалы, что мадам М. вручила им. При малейшей опасности они смогут запрыгнуть в спальню, чтобы прийти мне на помощь. На всякий случай я припасла один клинок и для себя, но не рассчитывала воспользоваться им: в зелье содержалось оружие более изощренное и уж точно более эффективное.

Я подтянулась к краю сети и заглянула через оконный проем в просторную затемненную спальню. Свечи не горели. Только слабый свет луны, поглощенный дымкой, струился на контуры мебели, клавиатуры Больших Орга́нов, Складного Клавесина в углу. В глубине я различила очертания кровати с балдахином и бледную фигуру, проступающую под покрывалом, скованным холодом: Бледный Фебюс крепко спал.

Я выбралась из сети, перешагнула за оконный проем и поставила ногу на заиндевевший паркет. Среди многочисленных туфель мадам М. я выбрала пару «балерин» на плоской подошве – обувь воров и убийц, не делающая лишнего шума. На цыпочках подкралась к кровати. Туманное облачко дымовых шашек проникло вместе со мной в спальню, чтобы замаскировать мое вторжение. Бесшумно передвигаясь, я тихонько откупорила флакон. Черты Фебюса проступили четче, его белая голова покоилась на покрытой инеем подушке, как опаловый камень на бархатном валике. В причудливой фантазии я увидела себя прекрасным принцем, крадущимся к деревянному ложу Спящей Красавицы, чтобы пробудить ее ото сна поцелуем…