– Если ты хорошо подумала и если ты этого действительно хочешь, Жанна, я уступлю, – произнес его низкий, спокойный голос. – Что ж, буду любоваться тобой сквозь защитные очки с затемненными стеклами, только и всего.

Его попытка посмеяться над обстоятельствами в свойственной только ему «рейндастовской» манере наполнила мое сердце нежностью и болью одновременно.

– Стерлинг… – еле слышно прошептала я.

Мысль, что больше никогда не смогу ощутить вкус его губ, нежность его рук, убивала… Ну почему мне все время приходится жертвовать любовью? Может, я проклята?

Видя, что моя решимость пошатнулась, лорд пришел на помощь, пытаясь утешить:

– Ты знаешь мой девиз: No future. Я его не выбирал, но принял, потому что другой альтернативы не было. Впервые у нас с тобой появилась возможность написать будущее, я понял это только сейчас. Будущее для тебя. Для Зашари. Для всего мира.

Улыбка растянула бледные губы вампира – те самые, которые всего несколько часов назад были красными от моей крови.

– Предпочитаю прожить рядом с тобой обжигающие лучи надежды, пусть краткосрочные, чем вечный холод, зная, что однажды Тьма заморозит всю вселенную. Вот чего я хочу, Жанна. Я не отрекусь от этого! – Его улыбка стала шире, обнажив острые клыки. – Видишь, я тоже могу быть упрямой деревянной башкой. Прозерпина проговорилась, что это твое прозвище. Должен признать, оно отлично тебе подходит.

Такова наша алхимия. Нам не нужны гримуары, чтобы понять: мы созданы, чтобы уравновешивать друг друга, как два балансирующих противоположных характера. Когда Стерлинг застывает в своем фатальном настроении no future, я воспламеняю его. Когда сомнения закипают в моей голове, он охлаждает мой перегретый мозг. Жар и холод. Жизнь и смерть. Нет необходимости изучать оккультные науки, чтобы понять этот вечный закон природы: противоположности притягиваются. Я подошла к нему, положила руки на обнаженный торс, забыв на время про мадам М. и Зашари. Остались только я и Стерлинг.

– Ничто не сможет заставить тебя передумать, лорд Рейндаст, – прошептала я. – И ничто не заставит меня свернуть с выбранного пути. И все же…

Пришло время открыто задать себе важный вопрос: по-прежнему ли я убеждена в том, что смысл моего присутствия в этом мире – служить Свету? Я только что узнала, что мои родители рисковали моей жизнью, чтобы обеспечить Фронду оружием. В этих условиях хочу ли я еще вести борьбу, в которую была брошена силой? Я прислушалась к своему сердцу – оно все еще жаждало справедливости. Не для того, чтобы подхватить факел Фруаделаков, нет. А ради тех, кого встретила на пути с тех пор, как покинула Оверни. Де Монфокон и Наоко, Туанетту и Полин, Пьеро, Клеанта, Зефирину. И особенно тех, кто молча страдал, как жители свободной плантации Гран-Домен, и тех бесчисленных угнетенных, что надеялись на освобождение.