За парой следовал мрачный кортеж: Гиацинт де Рокай в черной мантии, украшенной золотой вышивкой, и его четыре лейтенанта-вампира. Последние торжественно несли большие черные керамические кувшины, запечатанные сургучом. Кровь Короля Тьмы.

– Дамы и господа, представляю вам герцога и герцогиню дез Ураган, милостью Людвика Нетленного! – объявил Гиацинт, театрально взмахнув рукавом, отделанным кружевом.

Аплодисменты слились со звуками скрипок, пока молодожены занимали места за столом рядом с де Рокайем и Гюннаром. Четыре лейтенанта расставили четыре кувшина на трехногих столиках. В конце этого ужина, в полночь, согласно протоколу Факультета и под контролем Гиацинта содержимое кувшинов вольют в тела жениха и невесты.

Фебюс настойчиво попросил тишины, постучав ложкой по одному из многочисленных кубков, расставленных перед ним:

– Дорогие гости, благодарю за то, что вы собрались здесь сегодня вечером, чтобы отпраздновать счастливое событие для меня и моей герцогини.

Действительно ли он верил тому, что говорил? Половина присутствовавших находилась на ужине против воли. Лицо невесты выражало не счастье, а душевные муки. Это была пародия на свадьбу. Зловещий фарс. Я одновременно страшилась и жалела Фебюса, несчастное существо, так и не нашедшее своего места в существующем мире. Ни металл герцогской короны, ни обручальное кольцо на пальце не помогут ему «заземлиться» и обрести здесь свое пристанище. В это вечер капитан достиг пика безумия.

– Как доказательство моей любви, хочу преподнести драгоценность моей дорогой и нежной жене.

Капитан щелкнул пальцами. Один из его стражников поспешил вручить ему черный бархатный кошель, который я тут же узнала.

– Имею честь предложить вам этот необработанный алмаз, Прозерпина, – объявил Фебюс, вынимая огромный камень из чехла. – Аквамарин мог бы, на мой взгляд, больше подойти вашим глазам, но я выполняю вашу просьбу, хотя по-прежнему не понимаю, что особенного вы и мадемуазель де Гастефриш нашли в этом тусклом шарике инея.

– Это… просто убедиться, что меня вы любите так же, как любили ее, – натянуто улыбнулась Поппи, белая как смерть.

Запертая в смирительном наряде платья-парусника, она, как баклан, попавший в рыболовные сети, бросила на меня обезумевший взгляд.

– Ах, женская логика навсегда останется для меня загадкой! – рассмеялся жених.

За столом послышалось несколько приглушенных смешков, в большинстве заискивающих. Прюданс буравила меня взглядом, как бы говоря: «Это ты должна восседать там в белом платье. Если ничего не предпримешь, чтобы вернуть себе законное место, я все расскажу Гиацинту де Рокайю!» Среди гостей этот вампир был единственным, кто смеялся громче всех. В мгновение ока я догадалась, что произошло в наше отсутствие: это он убедил Фебюса взять в жены Поппи; это он заставил невесту потребовать «El Corazón» у жениха… чтобы сбежать, прихватив камень! Чем пригрозил он подруге, чтобы заставить ее уступить его требованиям? Я не смела представить.