О, как я хотела поговорить с Поппи! Рассказать ей о существовании колдовского зелья, которое дожидалось своего часа на дне графина с белым ромом в брачной спальне донжона. Но время еще не подошло. Экипаж корабля, переодетый в униформу слуг, внес в зал угощение для гостей: флаконы с кровью для одних, блюда с дымящимся мясом для других. Одно из них поставили передо мной. Глядя на черную плоть, обнажившую тонкий каркас костей, я не могла определить, что это. Курица? Кролик?

– Желая внести разнообразие в меню с вареной рыбой, я решил доставить себе удовольствие и предложить гостям мясо, – объявил Фебюс. – Вчера вечером на «Уранос» загадочным образом приземлилась стая рукокрылых, словно подарок небес к моей свадьбе. Повара зажарили летучих мышей и приготовили блюдо на свой вкус.

– Летучая мышь – символ Короля Тьмы, – довольно оскалился Гиацинт. – Специальное блюдо вечера перед тем, как выпить его священную кровь.

Я ощутила приступ тошноты. Крыланы мадам М., которые должны были нас унести к маркизе, больше никогда не поднимутся в небо.

– Предлагаю произнести тост за молодых! – радостно воскликнул де Рокай, поднимая бокал.

Смертные приготовились поднять кубки из олова, бессмертные бокалы с кровью, но в этот момент большие двустворчатые двери снова распахнулись. Скрипачи отложили смычки.

– Прибыл новый гость, – объявил один из стражников.

– Но мы больше никого не ждем, – нахмурился Гюннар.

– Французский корабль только что пересек стену Глаза. На его борту посланник Короны. – Гвардеец шагнул в сторону, пропуская высокую фигуру в величественном тюрбане цвета охры. – Сурадж де Джайпур, оруженосец Короля Тьмы!

27 Свадьба

27

Свадьба

Я не могла поверить своим глазам.

Сурадж? Здесь? Каким чудом?

Одетый в нагрудник с вытисненной эмблемой солнца – символом королевской власти, он низко поклонился:

– Мое почтение, капитан Фебюс. Примите извинения за вторжение во время вашего торжества, о котором мне только что сообщил ваш экипаж.

За столом прекратились разговоры и стук приборов. Гости затаили дыхание. Даже Гиацинт, чей тост за молодых был прерван, смутился. Его рука с бокалом замерла в воздухе.

Сурадж поднял голову, поочередно посмотрел на меня и Поппи:

– Вижу, вы женитесь на леди Каслклифф, а не на мадемуазель де Гастефриш, капитан.