– Верно. Такова Наша добрая воля. Разве не так выражается ваш суверен? Во множественном числе?

– Да, месье.

– Теперь, став герцогом, думаю, мне понравится подражать ему… э-э-э… Нам понравится подражать ему, Мы хотели сказать!

Фебюс ухмылялся жестоко и наивно одновременно, напомнив мне ребенка, который забавляется тем, что мучает насекомых, королем которых сам себя провозгласил.

– Но скажите, Джайпур, что привело вас к Нам? Вы говорите, что узнали о свадьбе только что, значит, вы пересекли океан не для того, чтобы поздравить Нас.

На скульптурном лице Сураджа играли яркие блики люстры. Тюрбан, украшенный эгретом[193] из топаза, выгодно оттенял медную кожу юноши. Оруженосец был красив и величествен: посланец Версаля во всем великолепии власти.

– Верно, я ехал не на свадьбу. Мой суверен, Нетленный, месяц назад получил чайку, уведомившую его о дезертирстве одного из оруженосцев, caballero Рафаэля де Монтесуэно. Суверен приказал мне вернуть виновника во дворец, где его будут судить.

Де Рокай единственным глазом выпустил молнию в индуса. Это он отправил птицу в Версаль в ночь ареста Рафаэля.

– Как? – возмутился вампир, поставив бокал на стол. – Отвезти его во дворец? В своем послании я сообщил Его Величеству о готовности предать оруженосца казни.

– Его Величество благодарит вас, капитан де Рокай. Но оруженосца, испившего «Глоток» священной крови, никто не смеет судить, кроме самого Короля.

Корсар в роскошной мантии, вышитой золотой тесьмой, нахохлился. Конечно, он мечтал превратить Рафаэля в свою новую гальюнную фигуру, однако противиться воле Короля не смел.

– Да будет так! – объявил Фебюс. – Приведите этого де Монтесуэно на наш праздник! Хочу, чтобы сегодня все веселились, даже заключенные. Вы тоже, де Джайпур, оставьте оружие у входа и занимайте место среди мирных людей. Разрешаю вам завтра отплыть вместе с вашим пленником.

Сурадж положил свою шпагу и клинок «халади» в широкую чашу возле дверей, где уже хранилось некоторое количество оружия приглашенных на торжество. Тут же принесли два новых стула и два новых блюда с мясом крыланов. Скрипачи вновь взялись за смычки, исполняя нежный мотив; присутствующие возобновили разговоры.

Горящий взор Сураджа украдкой встретился с моим. Нас разделяло несколько гостей.

– На чем мы остановились? – воскликнул Фебюс. – Ах да, де Рокай: вы хотели провозгласить тост за наш союз. Пожалуйста, продолжайте.

Гиацинт мгновенно стер с лица мрачное выражение, привычно натянув улыбку придворного, как того требовал этикет. Он потерял гальюнную фигуру, но остался шанс завладеть «El Corazón», бесценным камнем в его глазах алхимика. Вампир поднял бокал, наполненный кровью: