Он попытался уползти, но командир этого отряда, которого легко было распознать по характерному боевому шлему с рогами и личиной на верхней половине лица, размашисто наступил Малику на руку. Малик закричал от боли.

– Где остальные кекки? – спросил он.

– Я отведу вас к ним! Только не убивайте!

Губы командира искривились в презрительной усмешке.

– Видите, предательство у них в крови! – крикнул он, и воины ему ответили громким хохотом. Капитан пнул Малика в бок.

– Вставай, трус. Покажешь, где прячутся остальные, – и, возможно, я сохраню тебе твою жалкую жизнь.

Малику связали руки и привязали длинной веревкой к лошади капитана. Он не поспевал за ней, спотыкался, но старался не упасть. Воины насмехались над ним и тыкали в него копьями. Собравшиеся вокруг Малика тени кричали в беззвучной ярости, но ничего не могли сделать.

Две стрелы быстро и бесшумно поразили часовых, выставленных у входа в пещеру, поэтому эшранцев некому было предупредить о нападении. Зиранские воины заполнили обширное пространство внутри горы, словно прорвавшая плотину вода. Малик наблюдал за разворачивающейся бойней как бы через стекло – помимо своей воли, он вспоминал о таких же побоищах, которые устраивали зиранцы в прошлом. Он проделал долгий путь из родной долины и взлетел высоко при зиранском дворе, но все вернулось на круги своя. Он снова видит, как его народ убивают, словно скот.

В пещеру вошла еще одна колонна, и живот Малика подвело от тревоги. Сколько их там еще? Неужели они ошиблись в оценке количества противников?

Он снова попытался вытеснить иллюзией заклятие верности, подавляющее Стражей. Заметив, что губы Малика шевелятся, командир ладонью ударил его по лицу.

– Ты глупец, – проворчал он. – Времена меняются. В своем новом царстве Мвале Фарид сделал бы из тебя принца. Ты мог бы иметь все, что пожелаешь. А теперь ты умрешь – и твоя смерть будет такой же бессмысленной, какой была твоя жизнь.

Один из зиранских низших офицеров подбежал к командиру и доложил, что все войско вошло в пещеру. У входа остался лишь небольшой охранный отряд.

– Тут такая штука, – сказал Малик. Его просительный тон исчез, сменившись холодной яростью. – Разве Фарид не сказал вам, что я могу создавать иллюзии?

По всей пещере начали раздаваться удивленные возгласы – эшранцы один за другим исчезали, растворялись в воздухе. Иллюзия исчезала. Малик пронзительно свистнул. Ему ответил свист снаружи пещеры, а затем послышалось пение – это пела Сива. Посредством той же мелодии, которой старуха открывала вход в пещеру, она теперь закрывала ее, навсегда.