«Вспомни их, – подумала Карина. – Вспомни, как они нас любили. Вспомни, что они воспитали тебя как воительницу».

В зрачках Ханане сгустились тени, на лице появилось сосредоточенное выражение.

– Это песня… Я так давно ее не слышала…

Фарид положил руку на плечо Ханане, и тени рассеялись.

– Хватит болтать. Продолжай, – резко бросил он, и Карина задумалась, не запятнает ли она священную чистоту этого места, если врежет ему по лицу.

Но она здесь не для того, чтобы драться с Фаридом. Она здесь, чтобы спасти сестру.

…Псалом, произнесенный у воды, что соединяет этот мир и следующий.

Ладони Карины прижались к сухой холодной земле, и в нее вошла великая сила. На какое-то мгновение она сама стала горой, древней и неподвижной.

– Я обращаю этот псалом к предкам, которые прошли по земле до меня и проложили тропу, по которой я следую, – сказала она. Произносимые ею слова приковывали ее тело и дух к этому месту, она сливалась с землей и уже не могла отличить себя от нее. – Я обращаю этот псалом тем, кто идет по земле вместе со мной, усваивает тяжелые уроки прошлого и исправляет совершенные ошибки. Я обращаю этот псалом к тем, кто пойдет по земле после меня, кто будет оглядываться на меня, как я оглядываюсь на своих предков, и начнет заново цикл бытия.

Даже произнося молитву, Карина понимала, что мыслить категориями предков и потомков неверно, потому что все они – одно. Они соединены непрерывной, пронзающей время линией без начала и без конца. По щекам ее текли слезы. Ханане тоже плакала.

– Я обращаю этот псалом к моей сестре, молю ее увидеть сокрытую в ней огромную силу и осознать, что она способна одолеть всех, кто желает погасить ее свет.

Ханане задрожала, но не сделала попытки отъехать от Фарида. Неужели Карина ошиблась? Неужели ее сестре в итоге не хватит решимости пойти против него?

…И душа царицы, связующая это все.

Карина ступила на возвышение и как будто впервые увидела мир. Она перестала быть проводником магии и стала самой магией, а магия стала ей. Она превратилась в сияющую сеть, объединяющую всех и все живущее в это мгновение.

Вода звала ее, и этот зов был слаще музыки. Карина знала, что вода обнимет ее крепче возлюбленного, приласкает нежнее матери. Пройдут столетия, а люди будут помнить царицу, которая принесла себя в жертву. Они будут радоваться.

Все, кроме Ханане.

– У меня есть одна последняя просьба, – сказала Карина, и мир, казалось, затаил дыхание, когда она взглянула в полные горя глаза Ханане. – Я хочу, чтобы смертельный удар нанесла Ханане. Если мне суждено умереть, пусть я погибну от сестриной руки.