И Ханане падала рядом с ней.

– Карина! – всхлипывала принцесса. В глазах у нее рождались слезы и улетали вверх. Сестры стремительно неслись к земле. – Карина!

Карина вскрикнула от радости и перевернулась в воздухе так, чтобы оказаться лицом к лицу с Ханане. Она схватила сестру за руки. Ее слезы – и сопли, если уж на то пошло – тоже летели вверх. Вызвав восходящее течение воздуха, Карина замедлила их падение. Теперь они медленно опускались к земле, описывая широкую спираль.

– Я здесь, я здесь, – говорила Карина. Ханане снова и снова, словно молитву, повторяла ее имя. – Теперь я всегда буду здесь.

Где-то далеко внизу Малик вел сражение со Стражами. Великая Мать по-прежнему гневалась, и с этим что-то нужно было делать. Сонанде претерпел такие разрушения, что потребуются десятилетия – а может, и столетия – на его восстановление. Но сейчас, где-то между небом и землей, Карина обнимала свою сестру, и все было так, как должно было быть.

47. Малик

47. Малик

Ручеек река поток ручеек река поток половодье паводок межень рыба водоросли камни берег ручеек река поток ручеек река поток половодье паводок межень ручеек река поток течь течь течь течь наполняться и спадать бежать катиться струиться без остановки без конца.

Малик был Гоньямой-рекой, текущей вперед в бесконечном цикле полноводья и засухи. Его мысли не были мыслями, потому что мысли свойственны простым существам вроде людей. Что за нужда ему была в мыслях, если он существовал целые эпохи, вздуваясь и опадая, меняя русло и прогрызая себе дорогу в камне? Он был чистым движением и мощью, он был бесконечностью, он был течением.

Впервые магия Царя Без Лица не противодействовала магии Малика, а сплелась с ней. Поддерживая друг друга, они противостояли ожесточенным атакам Стражей. Усилив свои магические возможности силой обосуме, Малик соткал обладавших вещественностью черных воинов. Их оружие резало плоть и кость, как настоящее. Он управлял воинами с помощью воображения и изменял поле битвы по своему усмотрению, отвлекая внимание врагов. В это время высоко в небе, словно две звезды, Карина и Ханане сошлись в схватке.

Малику казалось, что он спал всю свою жизнь и по-настоящему проснулся только сейчас, когда магией менял мир по своему разумению. Теперь он понимал, почему его предки-фараоны завоевали Сонанде от берега до берега: когда ты испробовал вкус абсолютной власти, даже малую толику ее отдать немыслимо. Малик никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас в безумстве битвы, крови и огня.

Тени исступленно носились вокруг. В Малика вливалась их энергия, столетия неутоленного гнева. Появление нежити ослабило границу между мирами, и ничто теперь не мешало теням делать Малика орудием своей мести.