Третья: неведомо как попавшее сюда создание подбежало к берегу и всмотрелось в черную воду. Странно, что оно вообще здесь появилось – гиены обычно не заходят так далеко на запад, – но никто на вершине горы этому не удивился, поскольку никто ее не видел.

Никто ее не видел, однако все услышали ее смех, когда Гиена запрокинула голову к небесам и разразилась им, в то время как Малик и Карина тонули, приближаясь к сердцевине мира.

Они погружались в темную воду – вниз, перемещаясь в то место, которое мало кто видел и о котором мало кто знал. Для Малика, верившего в богов и Великую Мать, это было как прикоснуться к божественному. Для Карины, которая ни во что такое не верила, это было как укрыться одеялом после долгого дня – ты устал, но тебе тепло и хорошо.

Это было похоже на любовь и все чудесные вещи, которые приходят вместе с этим чувством.

Сердцевина мира встретила их с радостью и смущением – ведь время для Обряда Обновления давно прошло, и даже если бы это было не так, здесь собралось уже слишком много душ.

От Малика отделилось еще одно существо. Из-за этого их падение замедлилось. И в конце концов они повисли посреди одновременно созидаемого и сокрушаемого мира.

– Время еще не пришло, – сказал Идир, и сердцевина мира загудела, одобряя этот акт истинного самопожертвования. – Для вас двоих время еще не пришло.

Малик и Карина, оказавшись между жизнью и смертью, не могли помешать Царю Без Лица вытолкнуть их вверх, в мир живых, как не могли помешать и магии забрать то, что осталось от духа Царя Без Лица, для составления нового соглашения между мирами – но не о воскрешении или обновлении, а какого-то совершенно иного.

49. Карина

49. Карина

Когда Карина пришла в себя, небо над ее головой сияло синевой. Ее воспоминания о том, что произошло после их с Ханане падения на землю, были похожи на изнанку большого гобелена – их казалось невозможно осмыслить, пока не посмотришь на лицевую сторону.

Она смутно помнила, как обрушила на нежить гнев небес, как потом, не в силах больше сражаться, смогла достучаться до Ханане, и та вернула себе человеческий образ. Помнила, как, с огнем в ладонях и отчаянием в глазах, к ним бежал Иссам – а затем вдруг он и остальные Стражи вдруг замерли, словно изваяния.

И она помнила, как похолодело у нее в груди, когда Малик упал в озеро. Ей даже не пришлось выбирать, прыгнуть за ним или нет: они через столько прошли вместе, что, Карина сейчас поняла это, она при любых обстоятельствах бросилась бы его спасать, как и он ее.

А потом все как-то… расплылось. Карина подозревала, что, даже если она потратит всю оставшуюся жизнь на то, чтобы вспомнить, что она испытала в сердцевине мира, у нее ничего не получится. Возможно, это к лучшему. Некоторые истины, рожденные во мраке, должны там и остаться.