Веки Ханане затрепетали и закрылись. Она с усилием распахнула их.

– Океан… может, в другой раз…

Карина начала всхлипывать.

– Не бросай меня. Пожалуйста. Я не смогу снова остаться одна.

– Ох, птенчик. Мертвое, что умерло, мертво, – сказала Ханане. – В этом мире нет для меня места, больше нет.

– Если ты про нежить, мы придумаем, как ее сдержать…

– Ты возвращаешься домой, Карина. Позволь и мне отправиться домой. – Ханане посмотрела вперед, на что-то, чего Карина не видела. – Но не прямо сейчас. Пойдем.

Карина вытерла слезы и взяла Ханане за руку. Так, держась за руки, шли они через метель, слезы и магию – и шли, и шли, и увидели впереди огромную реку, сверкающую, словно жидкий свет звезд. На берегу сверкающей реки стояли их родители в белоснежных одеждах. Они звали Ханане пойти с ними.

Ханане поцеловала Карину в лоб.

– До встречи, – пообещала она.

– До встречи.

Карина осталась, а ее семья уходила в испещренную звездами ночь.

50. Малик

50. Малик

Малик не стал спрашивать, что случилось с Ханане. Когда Карина утром пришла в маленькую хижину, где он жил с матерью и бабушкой, ему хватило одного взгляда, чтобы все понять.

Целую неделю Карина ничего не ела. Не разговаривала. Не обращая внимания на сплетников, они стали спать в одной постели. Несколько дней они только и делали, что спали, – вернее, спал Малик. Карина просто смотрела перед собой невидящим взглядом. Каждый вечер Малик рассказывал ей сказки, а потом они сидели, обнявшись. Ее друзья каждый день приходили ее навестить. Проходили дни, но ее боль не утихала.

Но однажды вечером, когда Малик возвращался домой, он увидел, что Карина, до пояса высунувшись из окна, пытается освободить птицу, запутавшуюся в ветвях гибискуса. Это была пустельга – одно ее крыло застряло в узкой развилке. Через несколько минут стараний Карина наконец освободила птицу, и та вместо благодарности сильно клюнула ее в щеку. Карина проводила пустельгу взглядом – в полете к ней присоединились еще две птицы – и не то всхлипнула, не то усмехнулась.

– Ладно, твоя взяла! – воскликнула она и расплакалась впервые с той ночи, как Ханане возвратилась в Чертог со многими звездами.

После этого Карине с каждым днем становилось только лучше. Она вернулась к работе по восстановлению отношений между зиранцами и эшранцами, и Малик ей помогал. Казалось, эти прекрасные дни будут длиться вечно, но…

– Завтра в Зиран отбывает торговый караван, и я собираюсь поехать с ним, – сказала она за чашкой вареного риса, из которой они ели вдвоем. – Если захочешь поехать со мной, в нем есть место и для тебя.