– Не знаю, смогу ли я быть вам полезен, Хаисса Карина, – прошептал он, и Карина подумала, что, наверное, никогда не привыкнет к титулу султанши перед своим именем. – После того, как я чуть не убил вас на вершине горы… После всего, что я сделал… Я не знаю, смогу ли я стать кем-то кроме стражника.

Карина успокаивающе коснулась колена бывшего Стража.

– Прошлое сжирает тех, кто о нем забывает, – тихо сказала она. – Ты не должен забывать о том, что был Стражем, и я этого не прошу. Но твое прошлое не должно определять твое будущее.

Табанси обнял Иссама за плечи и поцеловал его в висок. Бывший наемник часто прикасался к завенджи Огня, как будто не мог поверить, что тот находится рядом. Он держал его за руку и тогда, когда они приняли предложение Карины стать командирами ее новой царской гвардии, и тогда, когда сообщил ей, что снова берет себе имя Табанси, хотя и сохраняет за собой право использовать прозвище Каракал, если это будет необходимо.

– К счастью для тебя, у меня большой опыт жизни за пределами казарм, и я буду счастлив им с тобой поделиться. – Он посмотрел на Карину и ухмыльнулся, став похожим на дикого кота, в честь которого он выбрал прозвище. – Как оказалось, учитель я неплохой.

Карина улыбнулась и, вытянув руку, заставила виться между пальцами крохотную, идеально послушную молнию. Вспомнив свое прощание с Маликом, она спросила Иссама:

– Кстати, не знаешь, что это значит? – и повторила сказанную ей Маликом фразу на дараджатском. Бывший Страж удивленно вскинул брови.

– Это говорят во время эшранской брачной церемонии. Приблизительно переводится как «ты в биении моего сердца». Надеюсь, тот, кто вам это сказал, уже обещал заплатить за вас выкуп.

Ты в биении моего сердца.

Даже без их магической связи Карина чувствовала, что и Малик в биении ее сердца, – он присутствовал во всем, чем она была и чем становилась. Он будет в биении ее сердца и тогда, когда она вступит в роль королевы, олицетворяя всех, кто шел перед ней и вел ее вперед.

Чувства переполняли сердце Карины, и она не могла не горевать о двух подругах, которые тоже должны были быть сейчас с ней, но которых здесь не было.

О Деделе, которая, без сомнения, еще не пришла в себя после ужасов, пережитых ею в подземельях Ксар-Алахари.

Об Афуе, навсегда прикованной к Доро-Лекке. Глубоко в душе Карина знала, что когда-нибудь пути их всех троих еще пересекутся, – но когда это случится, только богам известно.

Молния в пальцах Карины погасла, но песнь ветра в ее ушах звучала громче, чем когда-либо прежде, и звала вперед.