– Карина, во имя всех богов, имей совесть! Если ты продолжишь засовывать язык в глотку этому парню вместо того, чтобы помогать мне паковаться, я тебя стукну!

Карина со вздохом отстранилась от Малика.

– Я предложила ей должность Великой визирши, и это, видимо, вскружило ей голову. – Она жестом подозвала Аминату. Та подошла, и Карина взяла их обоих за руки. – Вы оба мне очень близки, мне очень важно, чтобы вы помирились перед отъездом.

Малик и Амината настороженно поглядели друг на друга.

– Мне жаль, что я чуть не перерезал тебе горло, – неуверенно произнес Малик.

– А мне жаль, что у тебя лицо как подошва, – выпалила Амината. Карина сжала им ладони. Она знала, что, несмотря на свои едкие замечания, Амината тоже будет скучать по Малику.

Она повернулась к Рахиле и Фатиме, глубоко им поклонилась и завершила поклон зиранским жестом уважения.

– Надеюсь, мы с вами когда-нибудь встретимся под небом более ясным, чем сейчас.

Глаза Рахилы лукаво сверкнули, она легонько, шутливо ткнула Карину кулаком в живот и что-то быстро сказала по-дараджатски. Карина вопросительно взглянула на Малика, который от смущения готов был провалиться под землю.

– Что она сказала?

– Что… э… ты ей нравишься, – пробормотал Малик, на что его мать всосала воздух губами, что было у них неодобрительным жестом.

– Я сказала, что твои бедра отлично подходят для родов, – улыбнулась она. Карина не успела ответить – обе женщины принялись ее обнимать на прощание. – Легкой дороги, ваше величество. Мы передали твоим слугам пирогов и сладостей. Не забывай кушать по крайней мере трижды в день и не вели бить в барабан после заката – это привлекает злых духов.

Строго говоря, в настоящее время духов уже не надо было привлекать – они и так были повсюду, – но Карина не стала этого говорить, чтобы не портить момент. Ей всегда было любопытно, каково это – расти в окружении тетушек и бабушек, и сейчас она со щемящим чувством в груди осознала, что это, должно быть, именно так: над тобой подшучивают и тебя ценят в равной мере; и каким-то внутренним чутьем она ощущала любви больше, чем когда-либо знала.

Карине вдруг захотелось задержаться в этом круге тепла, который она обрела в самом неожиданном месте, но пора было ехать. Малик тоже уедет, в свое путешествие. И невозможно предсказать, когда они увидятся снова. Она бросила еще один взгляд на юношу, которого ей суждено было возненавидеть.

– Ты говоришь на моем языке, а я на твоем не говорю, – вдруг сказала она. Наверное, она просто оттягивала неизбежное, но что с того? – Научи меня какой-нибудь фразе на дараджатском.